На следующий день, стоит Дороти с мальчиком свернуть на Копс-Кросс, как чуть поодаль они видят настоятеля. А рядом с ним везет коляску Дженни. Дороти тянет мальчика за руку на другую сторону улицы. Она не хочет с ним разговаривать, не хочет слышать о подвижках в розыске, которые упоминала миссис Браун. Ей нужно закупиться продуктами и много чего обдумать, а времени совсем в обрез. Делая вид, будто не замечает их, она переходит улицу.
– Дороти! Дороти! – Настоятель машет ей рукой и тоже переходит улицу, нагоняя их.
Дороти чуть не выходит из себя, но через силу улыбается и коротко кивает, а затем нарочито переводит взгляд на список покупок.
В один момент он подбегает к ней и, запыхавшись, еле переводит дух.
– У меня к вам есть один разговор, – говорит он, пытаясь отдышаться.
Дороти вся цепенеет и, не шелохнувшись, держит перед собой листочек со списком покупок.
Настоятель продолжает:
– Не хотел вас раньше времени обнадеживать, но дело продвигается.
Он подается вперед, радостный и довольный собой.
– Мне сегодня утром пришла телеграмма.
Дженни почти что успевает с ними поравняться, хотя коляска и застревает в снегу.
– Отличные новости, не правда ли, Дороти? Как ни посмотри. – Дженни умолкает и хмурится, стоит ей разглядеть выражение лица Дороти.
Дороти кивает. Она не в силах произнести ни слова и только кивает, а сама подхватывает мальчика под руку.
– Тогда вы к нам заглянете? И я уже расскажу все в подробностях, или лучше мне заглянуть?..
Но Дороти, сославшись на оставленную на плите сковородку, прощается с настоятелем, а затем и с Дженни, которая тем временем достает малыша из коляски и берет его на руки, своего родного ребенка.
Дороти уходит, не помня себя, шаткой походкой, лишь бы увести мальчика домой, закрыть дверь и отгородиться от всего и вся.
Когда они возвращаются, Дороти насилу дышит. И, понурив голову, садится за кухонный стол. Она почти не слушала, что говорил ей вслед настоятель – что-то про семью и ребенка, пропавшего накануне той бури, после которой в Скерри обнаружили среброволосого мальчика. Она не хочет ничего понимать.
Ей не хватило времени.
Тем вечером, ужасно извиняясь, настоятель сам к ней заходит и, взглянув на Дороти, не верит собственным глазам, до того у нее измотанный, даже – думается настоятелю –
И настоятелю становится еще тягостней, ведь он принес дурные вести. Теперь он ясно видит, что Дороти умело скрывала свои душевные терзания, а сам он, должно быть, неверно все истолковал. Мальчик отнюдь не привнес в ее жизнь счастья и смысла, и Дороти явно хочет поскорее сбыть его с рук. Она не предлагает настоятелю чай, хотя он и садится за стол, поэтому он просит ее присесть рядом.
– Дороти, мне ужасно жаль, но этим утром пришла еще одна телеграмма.
Лицо у Дороти мрачнеет.
– И новости, боюсь, неутешительные.
Он едва не поддается искушению взять ее за руку, но вовремя себя останавливает – он никогда не был всецело в ней уверен.
– Похоже на то, что мы приняли желаемое за действительное. По крайней мере, мальчик наш не из соседнего прибрежного города. К несчастью, было найдено тело. Видимо, мальчика унесло течением во время бури, и по его одежде, – настоятель тактично откашливается, – в нем опознали пропавшего мальчика.
Настоятель замечает, что Дороти побелела как мел.
– Боюсь, придется еще потерпеть с опознанием.
На глазах у Дороти поблескивают слезы, и настоятель падает духом. У двери вдруг раздается шорох, и, обернувшись, они видят на пороге мальчика. Настоятель гадает, понял ли он что-нибудь из их разговора. Тут ему в голову приходит мысль, хотя об этом лучше переговорить сперва с женой. Но ведь она последнее время так хорошо справляется с ребенком, да и покоя ей, как поначалу, так много не надо; может, все обойдется, тем более с помощью Марты. Настоятель оборачивается к Дороти. И на сей раз все-таки берет ее за руку.
– Дороти, я понимаю, как тяжело вам приходится. Ваш поступок не остался без внимания, мы крайне признательны. Но теперь мы можем сами о нем позаботиться и заберем его пока к себе.
Дороти отдергивает руку.
– Нет. Нет, он будет здесь. Он… здесь его дом.
Признаться, настоятель не ожидал от нее такой вспыльчивости, но попрощавшись с ними обоими, он закрывает дверь, а сам раздумывает, до чего же в ней сильно чувство долга.
После того, как настоятель уходит, мальчик заходит в комнату. Глаза у него сверкают, и каким-то чудом он заговаривает. И произносит не отдельные слова как
Она встает перед ним на колени и хватает за руки.
– Что ты сказал? Повтори.
И она трясет его за плечи.
– Повтори еще раз!
