- Я... да. Я умер. За что?
- Вот это я и хотел бы узнать. Что произошло?
В пересказе мальчишки все выглядит еще глупее.
Два сопляка поссорились за очередь к шлюхе. Безусловно, бывало и такое, не раз бывало. Дуэли и по более идиотским поводам случались, недаром его величество строго регламентировал все правила... и останься мальчишка в живых, отправился бы он в тюрьму лет на пять. И то - только из желания сохранить ценную кровь.
- Как зовут твоего противника?
- Он не сказал.
Такое тоже бывало.
- Иди сюда.
Его величество не любил этот метод. Может быть, потому, что переживая последние мгновения вместе с убитым, он переживал и его смерть. Но иногда выхода не было.
Призрак медленно приблизился к королю, окутал его серебристой дымкой, и король взглянул на мир глазами графа.
Леклер...
Надо было сразу придавить эту пакость. Впрочем, и сейчас еще не поздно.
Очнулся король на полу, возле пентаграммы. Призрака уже не было, змея из мрака обвивалась вокруг полудемона, словно черная лента, придавала силы, поддерживала...
- Погоди ж ты у меня, тварь...
Сил хватало. Оставалось просто стереть знаки в пентаграмме и нарисовать вместо них новые. Хотя два из них остались теми же, что и раньше.
Смерть, кровь, убийца, убитый, возмездие.
Прядь волос Леклера (да, его величество и таким озаботился, слуги принесли ему волосы с расчески маркиза), отправилась на луч, в котором был нарисован символ крови. Этого хватит.
На луч со смертью встал сам король, и вновь влил свою силу в пентаграмму.
Леклер был жив, это ощущалось отчетливо. И это был именно он - некромант чувствовал его через недавнюю смерть графа.
Его величество усмехнулся, а потом вновь сомкнул пальцы.
И черная лента змеи второй раз за ночь пробовала на вкус кровь полудемона.
- Волей некроманта! От убийцы к убитому. Кто обрек на смерть, сам будет обречен смерти!
Пентаграмма вспыхнула синим пламенем, и его величество опустился на пол, практически без сил, но с осознанием выполненной работы. Хорошо выполненной.
Где-то там, далеко отсюда, сейчас расставался с жизнью маркиз Леклер. Быстро, но о этого не менее болезненно.
Некромантия не бывает милосердна.
Хотя... надо было раньше. Пока напакостить не успел.
Мотивы? Причины?
Это короля не слишком интересовало. И так понятно... сам заигрался во многом. Знал же, что девчонка Леклеру не достанется, и все же приближал его, дразнил Моринара... сам создал из сопляка и соперника, и убийцу, сам виноват. Вот и заплатил...
Мальчишку жалко, но у них уже есть маг жизни. а может, и еще будут от Веты... Так что ничего непоправимого не произошло.
Месть выжигает душу?
Его величество вспомнил смешные утверждения и фыркнул.
Безусловно, это правда, но лишь при одном условии. Если человек живет этой местью, думает о ней, вкладывает в нее душу... тогда - да. А если вот так, свершил и забыл...
Какое там выжигание? Обычная работа...
Похороны были скромными. Моринары, я, Марта с ребенком на руках и его величество.
Принца Алекса не было - он опять ушел в море, торопясь взять от жизни как можно больше, пока не окажется на привязи. Во дворце и с короной на голове.
Я его понимала.
У меня был хоть крохотный, но кусочек своей жизни, своей свободы, ему тоже хотелось... может быть, даже больше, чем мне. Я-то женщина, я привыкла подчиняться, а он мужчина.
Слова прощания, холодные, равнодушные, никто ведь его не знал по-настоящему. И лицо брата - такое же равнодушное. Его уже нет с нами, он ушел далеко-далеко, в неизвестность.
Куда - знают только некроманты, но они не любят делиться знаниями.
Бордель перетряхнули вдоль и поперек... да, я узнала про дуэль. Странно было бы, останься я в неведении, работая в лечебнице для бедных. Слово там, слово здесь, так и узнаются самые страшные тайны.
Его величество тоже не остался в стороне, хотя мне точно и не сказали, что он сделал. Я догадывалась.
Призвать дух, допросить его...
Убийцей моего брата оказался виконт Леклер. Была это случайность или месть? Я склонялась ко второму, винила во всем себя. Сама допустила, сама позволила думать, сама... все сама.
Ценой моей глупости стала жизнь близкого мне человека. Рамон пытался как-то меня оправдывать, но я не слушала. Сама, все сама.
Почему мы не задумываемся о цене, когда принимаем те или иные решения? Но - нет. Мы делаем, а кто будет платить?
Я узнала ответ, и мне он не понравился.
Пусть убийца заплатил своей жизнью за смерть, но брата я уже не верну. Никогда.
Могилу засыпали землей, надгробие установят позднее. Марта подошла, коснулась моей руки.
- Вета, нам надо поговорить.
Мне этого откровенно не хотелось, но...
- Хорошо. Мне приехать к тебе?
- Могу я поехать к тебе.
Я кивнула.
- Так, наверное, будет лучше. Поедем... Что-то случилось?
- Нет. Это... о прошлом.
Я пожала плечами, но спорить не стала. Марта не так часто о чем-то просила, не стоит ей отказывать. Так что через полчаса мы уже сидели в розовой дамской гостиной.
Я сидела в тяжелом кресле, обитом розовым шелком, Марта расхаживала по комнате, малыш дремал в люльке, которую специально для него принесли слуги...
