Нет огненных страстей, серенад под балконом, воплей о страдающем сердце и измученной печени, вздохов вслед любимой и пожирания глазами ее следов на песке. Да, и песок этот поцеловать тоже не рвутся благоговейно, как и подол платья любимой.
И объяснить людям, что чувства у всех и проявляются по-разному, и зреют индивидуально, бывает непосильной задачей. Они просто не видят того, что не вписывается в их стандарты.
Нет комнаты, засыпанной алыми розами? Все, это не любовь!
Но ведь и шипов в пятках тоже нет. И кто знает, что дороже для человека - купленные розы, в которые не вкладывается души, или поддержка в нужную минуту? Подставленное плечо, разделенное бремя...
Тут уж каждому свое. Но если человек готов променять чувства на красивые жесты, то чувств он и не стоит.
Жестов ему за глаза хватит.
- Любит - это хорошо. Ты присядь, отдохни... Выпьешь со мной?
- Вишневый компот, ваше величество?
Эрик фыркнул от всей полудемонской души.
- Не угадал. Клубничный.
Эта картину не стоило показывать никому из придворных, да и по соседним королевствам рассказывать не стоило бы. Но маг и король от души хохотали, едва не грохнув графин с компотом. Нервы требовали своего...
И объяснить, над чем они смеются, присоединившемуся Алонсо, они были просто не в силах.
Канцлер посмотрел, вздохнул, и принялся разливать компот. Разольют ведь... а долг хорошего канцлера позаботиться о своем монархе... ведь дохихикается, бедолага.
Да, у демонов тоже бывает икота. Диафрагма-то у них точно есть.
***
Когда я открыла глаза, за окном было темно.
Я лежала в большой комнате, на кровати под балдахином, на столике рядом горели свечи, а в кресле, в паре шагов от меня, сидел Рамон Моринар и читал книгу. То есть держал - за пару минут, потраченную на разглядывание окружающей обстановки, страницы не шелохнулись.
Я тихо кашлянула.
- Эммм...
Сказанного оказалось достаточно. Книга полетела в сторону, а Рамон опустился на колени рядом со мной.
- Вета!
И столько было в этом слове.
Волновался. Переживал, нервничал, сидел рядом, хотя мог бы поручить это служанкам...
- Я жива?
Не очень умный вопрос, но имея дело с некромантом лучше узнать заранее, человек ты - или уже зомби, к примеру. Марта ведь била в грудь, если она не промахнулась, я сейчас должна уже гроб осваивать.
- Марта промахнулась. Ты получила серьезную рану, потеряла много крови, тебе придется полежать пару недель в кровати, но жить - будешь.
- Это хорошо. А шрам останется?
Рамон от души расхохотался.
- Нет. Специально поговорю с магами, но не должен.
- Спасибо.
Не то, чтобы это было определяющим, но шрама не хотелось. А Рамон посерьезнел.
- Вета, почему Марта напала на тебя?
- Она узнала, что я убила Терри, - честно призналась я.
- Те... ее мужа.
- Да.
- Он напал первым.
- Для нее это не имело значения. И обидно... в другое время я бы смогла соврать, но после похорон, когда я вся на нервах, вся в расстройстве чувств... подловили, как девчонку.
Рамон погладил меня по волосам.
- Главное - ты жива.
- А Марта?
- Нет.
Горевать я не стала. Поделом. Но...
- А Терри? Малыш?
- Он сейчас у Линетт. И его величество собирается сменить ребенку и имя, и род.
- Зачем?
- Потому что род известен храмовникам. А имя... стоит ли малышу повторять судьбу его отца?
Не стоило. Определенно.
- И... что?
- Думаю, что я попрошу тебя признать моего бастарда. Ты ведь не согласишься расстаться с малышом, верно?
Я задумалась на пару минут.
Рамон был полностью прав.
Не соглашусь, и в чужие руки его не отдам. Это маг жизни, и только я знаю, как его учить, чему, что развивать, на что обратить внимание... и я не дам сделать из него марионетку!
Бастард...
Это бывает. Любой благородный нет-нет, да и свильнет на сторону, иногда и с последствиями. А признавать их - или нет...
В свете такого не одобряют, но иногда, если бастард получается сильным магом, или если от этого будет какая-нибудь выгода, ребенка могут признать. Правда, жена становится посмешищем, но тут уж многое зависит от всей семьи.
Кто будет смеяться над Палачом, я не представляла. Тут уж скорее, мне посочувствуют.
- Спасибо!
- Я и больше бы сделал...
Рамон замялся, словно хотел что-то сказать, но не решался. Я протянула руку, нашарила его пальцы и крепко сжала. Мужчина сглотнул... и вдруг выдохнул.
- Вета... не оставляй меня, пожалуйста. Никогда...
И настолько я не ожидала услышать этих слов, что повернула голову, и наткнулась, словно на факел, на горящий взгляд черных глаз.
Так смотрят...
Ох. Такие взгляды только в романах и встречаются, когда ты - самое ценное для человека, выше неба и больше жизни. Я едва не подавилась слюной...
- Рамон...
- Не надо, Вета. Не говори пока ничего. Оставь мне хотя бы надежду.
Это было несложно.
- Воды дать?
Пить тут же захотелось до ужаса, и я прикрыла глаза. Рамон, словно заправская сиделка, подхватил меня, поднес кубок и помог напиться, а потом опустил на подушки.
Глаза словно сами собой закрывались. Кровопотеря, да...
***
Рамон смотрел на женщину, которая спала, и переводил дыхание, не замечая, что в пальцах смялся серебряный кубок.
Вот он и сказал это. И мир не рухнул.
Или...?
