Люди с подозрением и осторожностью стали поглядывать на Найдану, а та, прижав руку к груди, отчаянно качала головой. Она не могла кричать, доказывая, что не виновата. Наконец, она увидела мать, приближающуюся к святилищу. Та сразу поняла, что происходит что-то странное, и поспешила к дочери. Жрица тем временем справилась с собой, выпрямилась и оглядела толпу, которая в сомнениях перешептывалась и не решалась ничего делать.
– Что случилось? – с тревогой спросила Зара, подойдя к дочери.
Найдана лишь испуганно посмотрела на нее. Зара взяла ее за руку и встала так, чтобы отгородить дочь от толпы. Жрица, прищурившись, наблюдала. Вдруг из толпы послышался возглас:
– Да! Я однажды видела, как она несла воду! Ведра были полные, а для нее не тяжелее пушинки. Они летали!
Все обернулись на голос. Найдана не удивилась, увидев, что это говорила Трындычиха. Удивительно было, что она так долго терпела. Видать, и правда думала, что ей все померещилось. А слова жрицы стали для нее толчком, подтверждением того, что она действительно это видела. И радости ее не было предела.
Народ загалдел. Кто-то был на стороне Найданы, не верил и говорил, что Трындычиха горазда выдумывать. Но были и такие, кто сомневался и с опаской поглядывал на девочку.
– Ее нужно отдать богам! – крикнула жрица. – Перун в грозу дал, пусть Велес заберет. Однажды ее уже готовили для жертвы. Но глупые люди выкрали божью требу и навлекли беду на свой род.
Зара пристально смотрела на жрицу. Откуда она это знает? Еще на обряде имянаречения у нее екнуло сердце, когда жрица произнесла имя Найданы. Сейчас ни лохмотья, ни медвежья шкура не скрывали лицо женщины. Красивая, молодая, она не была похожа на ту слабую и грязную растрепу, которую нашли у ворот деревни. Теперь она была полна сил. Длинные каштановые волосы цвета дубовой коры свободно спускались вдоль тела, темные брови тонкой дугой, будто чуть надломленной посередине, и глаза, зеленый огонь которых был заметен даже издалека. И вдруг Зара узнала ее. От страха голос перехватило, словно кто-то мертвой хваткой сжал ей горло.
– Кхарунда?.. – прошептала Зара, не веря своим глазам.
Она совсем не изменилась за эти двенадцать лет. Будто время для нее остановилось. Но как она нашла их?.. Зара от волнения крепче сжала руку дочери, не осознавая, что делает ей больно. Но Найдана на эту боль реагировала меньше всего. Слова жрицы не давали ей покоя. Как это ее готовили для жертвы богам? Неужели родители и есть те самые люди, которые ее выкрали? И какую беду они навлекли на свой род? Второй раз жрица вводила ее в замешательство. И ей это совсем не нравилось.
Люди вокруг галдели, не зная, чью сторону принять. С одной стороны, они давно знали семью Найданы, да и сама девочка выросла у них на глазах. Но никто никогда не задавался вопросом, откуда они пришли в селение. В те годы повсюду шел жестокий мор, и их объяснение тогда всех устроило. Жрицу же знали недавно. Хотя она уже несколько раз угадала с дождем, лечила захворавшего Кудеса, не подпуская к нему никого из местных, взяла все заботы о нем на себя. Незаметно для всех она стала «своей», люди ходили к ней за советом чаще, чем к прежнему жрецу.
По взгляду Зары Кхарунда поняла, что та ее узнала, но, похоже, это ее даже порадовало. Усмехнувшись краешком губ, она воскликнула, обращаясь к толпе, но глядя на Найдану:
– Однажды ей удалось избежать своей участи, но от судьбы не уйдешь! Ее нужно принести в жертву богам! Иначе их гнев обрушится и на ваши головы!
Люди переговаривались, не решаясь что-то предпринять. Они сомневались, но слова жрицы напугали их. Оставалось лишь подтолкнуть их в ту или иную сторону. Вдруг жрица снова застонала и согнулась пополам.
– Ааа! Ведьма хочет убить меня! Я чувствую, как она вытягивает из меня силы!.. – Жрица затряслась всем телом и, обессилевшая, рухнула на колени, склонив голову.
Тут у всех на глазах ее роскошные волосы поседели, стали тусклыми и редкими, свисающими серыми длинными, спутанными клоками, как старый мох на ветвях деревьев. Жрица подняла лицо, и все ахнули: она была стара. От молодости и свежести не осталось и следа. Сморщенная кожа обвисла и покрылась коричневыми пятнами, глаза выцвели, став почти белыми. Этой старухе было, по меньшей мере, лет пятьсот, настолько дряхлой она выглядела. Казалось, стоит ей шевельнуться, и она тут же рассыплется в прах.
Люди ошарашенно таращились на происходящее. Они никогда не видели ничего подобного. С опаской поглядывали то на Найдану, то на жрицу, но никто не решался сделать что-то первым.
– Что ты сделала со мной? – проскрипела старуха.
