Маргон вскочил на ноги и озирал происходившее яростным взглядом. Похоже, он никак не ожидал встречи с таким количеством Лесных джентри. Они загородили от Ройбена Лизу, но он видел Феликса, который улыбался — персонально! — многим из Лесных джентри, одобрительно кивал, а толпа становилась все плотнее и плотнее, постепенно выталкивая передних все ближе к сидевшим за столом хозяевам дома, так что уже можно было явственно рассмотреть в свете свечей их лица, лица самых разных типов и цвета кожи — североевропейские, азиатские, африканские, средиземноморские; Ройбен не мог бы точно определить их расовую принадлежность и угадывал лишь интуитивно — все походили манерами и одеждой на жителей глухой сельской провинции, но казались одинаково доброжелательными. Ни на одном лице он не заметил ни недоброжелательности, ни даже любопытства или какой-то навязчивости; они были в большинстве своем скорее вялыми и маловыразительными. Из толпы доносились негромкие смешки, выделявшиеся на звуковом фоне, будто нарисованные тонким пером, и тут же он снова осязал прикосновения стоявших вокруг, а напротив две фигуры склонились и расцеловали Стюарта в обе щеки.
А потом внезапно с порывом ветра, сотрясшим дом до самых стропил, вся толпа исчезла.
Стены скрипели. В камине рокотал огонь, стекла звенели так, будто вот-вот вылетят. По всему дому прошел громкий зловещий треск, тарелки на сервировочном столе задребезжали, тонко зазвенел хрусталь.
Лесные джентри исчезли. Дематериализовались. Или что-то в этом роде.
Свечи погасли.
Лиза с полузакрытыми глазами стояла, привалившись к стене, словно дело происходило на пляшущем в штормовом океане корабле. Стюарт сидел белый, как мел. Ройбен с трудом сдержал порыв сделать крестное знамение.
— Впечатляющее преставление, — ядовито бросил сквозь зубы Маргон.
Вдруг потоки дождя с такой силой хлестнули по окнам, что стекла задребезжали и, кажется, выгнулись внутрь. Весь дом скрипел и шатался, со всех сторон слышался пронзительный вой ветра в дымовых трубах. Дождь оглушительно барабанил по крыше и стеклам.
А потом в мире, милом знакомом мире, окружавшем их, наступила тишина.
Стюарт звучно втянул ртом воздух и закрыл лицо руками, продолжая, впрочем, сквозь пальцы наблюдать за Ройбеном. Нетрудно было понять, что он в полном восторге.
Ройбен с трудом сдержал улыбку.
У Маргона, который так и стоял, скрестив руки на груди, был, как ни странно, довольный вид, будто он сумел убедительно настоять на своем. Но вот на чем именно, Ройбен не мог понять.
— Никогда не забывайте того, с чем вы только что столкнулись, — сказал он Ройбену и Стюарту. — Подтолкнуть их к проявлению силы очень легко. Я никогда не переставал дивиться этому. И еще — не забывайте, что рядом с вами в любой момент может быть множество этих существ, мириады бесприютных, не знающих покоя мятущихся призраков.
Феликс, внешне спокойный и собранный, смотрел на полированную столешницу, в которой Ройбен отчетливо видел отражение огня.
— Прислушайся к ним, дорогая Марчент, — с чувством произнес Феликс. — Прислушайся к ним и позволь им осушить твои слезы.
16
Где они? А какая разница? Ройбен и Стюарт настолько проголодались, что это им было совершенно все равно. К тому же они изрядно устали. Полуразрушенная старая вилла находилась на склоне горы в окружении труднопроходимых экваториальных джунглей. В арочных окнах не было стекол, на колоннах в древнегреческом стиле почти не осталось штукатурки, полы устилал толстый слой опавших листьев и грязи. В чахлом кустарнике, пытавшемся заполонить коридоры и лестницы, кишели мириады голодных тварей.
Хозяин, Хьюго — первый морфенкиндер, помимо Почтенных джентльменов, с которым довелось встретиться Ройбену и Стюарту, — оказался громадным мужчиной с настолько длинной немытой свалявшейся шевелюрой, что определить, что у него каштановые волосы, было непросто, и горящими маниакальным блеском черными глазами. Одет он был в лохмотья, когда-то бывшие рубашкой и шортами цвета хаки, босые заскорузлые ноги покрыты застарелой коркой грязи.
После того как он проводил их в замусоренные комнаты, где для гостей в качестве ложа имелись волглые грязные матрасы, и удалился, Сергей чуть слышно сказал:
— Вот так бывает с морфенкиндерами, которые постоянно ведут животный образ жизни.
На вилле стоял смрад, как в городском зоосаде среди жаркого лета. И жара после промозглой холодной сырости Северной Калифорнии казалась даже приятной. Тем не менее в воздухе витали какие-то токсины, от которых на Ройбена накатила усиливавшаяся с каждым шагом вялость.
— Мы что, останемся тут? — слабым голосом спросил Стюарт. — Может, стоит найти какой-нибудь американский мотель? Какую-нибудь забегаловку «ночлег и завтрак»? Или хотя бы хижину у какого-нибудь старика из местных?
