— О, как же! — не задумавшись и на долю секунды, отозвался Стюарт. — Сами отлично знаете, что вы росли на ферме в Западной Вирджинии. Разве что удалось немного поработать в угольной шахте. Ну, я же не виню вас за это, просто говорю, и все.
Сергей тоже захохотал и покачал головой.
Маргон и Феликс украдкой переглянулись, но ничего не сказали.
После ужина Ройбен и Феликс вместе направились на второй этаж.
— Обязательно скажи мне, если увидишь ее, — сказал Феликс. — Правда, я сомневаюсь, что это случится. Мне кажется, что Элтрам и его компания справились со своим делом.
— Элтрам что-то сообщил вам?
— В общих чертах. Надеюсь, что этой ночью ты будешь спать спокойно. Очень хорошо, что ты согласился поехать со мною завтра, — ты как-никак хозяин имения, и всем очень захочется тебя увидеть. Завтра предстоит трудный день, и вечер тоже, но такие вещи действительно случаются только раз в году, и то, что будет, должно всем понравиться.
— Думаю, что мне тоже понравится, — ответил Ройбен. — Но как быть с Лаурой?
— Ну, завтра она некоторое время побудет с нами в деревне… а потом, конечно, на рождественском приеме. Собственно, больше я ничего не знаю. Ройбен, мы должны позволить ей поступать так, как она сочтет нужным. Именно этим Тибо и занят — позволяет ей решать, что к чему.
— Да, сэр, — ответил, улыбнувшись, Ройбен и, быстро расцеловав Феликса — по-европейски, в обе щеки, — отправился к себе.
Он уснул сразу, как только коснулся головой подушки.
18
Утро оказалось пасмурным, но дождя не было. Воздух был пропитан сыростью, и казалось, что серое небо в любой момент может разразиться ливнем, но к десяти часам этого так и не произошло.
Ройбен прекрасно выспался. Призрак Марчент не тревожил его; да что там, он даже снов не видел. И в девять часов он бодро сбежал вниз, чтобы наскоро позавтракать.
К дому уже подъехало несколько больших грузовиков-рефрижераторов, в кухне и на заднем дворе суетились грузчики, расставлявшие переносные жаровни, холодильники для льда и много всякой другой всячины, а подростки, которым предстояло выполнять роль экскурсоводов по дому, проходили последний строгий инструктаж у Лизы.
Все Почтенные джентльмены, одетые в строгие темные костюмы, уже были готовы. В половине десятого Феликс, Ройбен, Стюарт и Маргон отправились в «деревню», а Тибо, Сергей и Фрэнк остались дома следить за последними приготовлениями к приему.
Город словно переродился. Или, возможно, Ройбен просто не разглядел его толком прежде. Теперь, когда на всех фасадах сияли электрические гирлянды, он впервые оценил архитектуру Дикого Запада и крыши, которые, словно козырьки, прикрывают тротуары. На главной улице, в самой середине растянувшегося на три квартала центра города, напротив старого кинотеатра, горделиво возвышалась трехэтажная «Таверна».
В кинотеатре, окруженном ресторанами, располагался лишь один из нескольких ремесленных рынков, где у прилавков уже прогуливались ранние посетители — в основном родители с детьми.
По всему центру города автомобили стояли впритык друг к дружке, и их уже начали направлять на стоянки за несколько кварталов.
Во всех магазинах кипела жизнь; несколько музыкантов в нарядах эпохи Возрождения играли перед входом в «Таверну», а в полутора кварталах от нее, возле бензоколонки, звучали рождественские хоралы. Кое-кто уже торговал легкими зонтиками из прозрачного пластика, а снующие в толпе разносчики продавали имбирные пряники и маленькие пирожки.
Народ окружил Феликса, как только тот вышел из машины. Ройбена тоже приветствовали со всех сторон. Маргон сразу направился в «Таверну», чтобы посмотреть, как там идут дела. А Ройбен, Стюарт и Феликс неторопливо пошли по одной стороне улицы, чтобы потом вернуться по противоположной.
— О, Лесным джентри все это наверняка понравится, — сказал Феликс.
— Они что, уже здесь? — поинтересовался Стюарт.
— Я пока не видел их, но они придут. Они обожают подобные вещи, любят людей, живущих в лесных районах и маленьких селениях тех мест, добродушных людей, которые ценят холодный свежий воздух, пропитанный сосновым ароматом. Ты еще увидишь — они придут.
Значительная часть малолюдных прежде крупных магазинов превратилась в торговые ряды. В одном месте — разглядел Ройбен — торговали лоскутными одеялами, самодельными перчаточными куклами, мягкими игрушками, детской одеждой и разнообразными скатертями и кружевами. Но у него не было возможности даже внимательно изучить ассортимент одной лавочки, потому что к нему то и дело подходили, чтобы пожать ему руку и поблагодарить за фестиваль. Он снова и снова объяснял, что все это целиком и полностью заслуга Феликса и только Феликса. Однако вскоре ему стало ясно, что люди видят в нем молодого правителя замка — некоторые даже обращались к нему именно с этими словами.
К одиннадцати часам движение по улице полностью перекрыли, и она поступила в полное распоряжение пешеходов.
— Надо было сделать это сразу, — заметил Феликс. — На будущий год так и поступим.
