Еще две женщины прошли мимо без единого слова. Следовавшая за ними Кэтрин одарила Феликса и Ройбена ослепительной улыбкой.
Да, морфенкиндеры, потому что от обычных людей исходил бы запах злости, а эти не пахли ничем.
Хокан Крост надолго остановил взгляд на Ройбене, но Феликс сразу же заговорил с ним в своей обычной жизнерадостной манере.
— Ты, Хокан, конечно, знаешь, что я всегда рад тебя видеть.
— О, конечно, дружище, — ответил Хокан глубоким мелодичным голосом. А в выражении его лица проглядывала не то задумчивость, не то тоска. — Нам надо встретиться, надо поговорить. — Оба раза он сделал явственное ударение на слове «надо».
— Я бы этого более чем хотел, — сердечно отозвался Феликс. — Разве мои двери когда-нибудь были закрыты для тебя? Тем более в зимний солнцеворот? Надеюсь вскоре снова увидеть тебя.
— Да, обязательно, — пообещал Хокан. Он казался встревоженным, и, когда он на мгновение снял маску, скрывавшую его чувства, и его тон сделался чуть ли не умоляющим, в его суровом лице вдруг прорезалось что-то трогательное. — У меня есть что тебе сказать, драгоценный Феликс. — Да, он просил, но не терял при этом достоинства. — Я хотел бы, чтоб ты меня выслушал.
— Обязательно. Неужели мы упустим возможность поговорить? Ройбен, это мой старый и очень дорогой мне друг Хокан Крост, — сказал Феликс, повернувшись к Ройбену. — Я был бы рад видеть его здесь в любое время дня или ночи.
Ройбен кивнул и пробормотал что-то вроде: «Да-да, конечно».
Хокан оглянулся на других гостей, толпившихся около выхода, и, поняв, что сейчас не время для долгих разговоров, вышел из павильона.
И они скрылись из виду — эти загадочные существа; все непонятные и тревожные разговоры продолжались две, от силы три минуты. Феликс многозначительно взглянул на Ройбена, а потом вздохнул с откровенным облегчением.
— Ты ведь узнал соплеменников, да?
— Да, — кивнул Ройбен. — Пожалуй, что узнал.
— Ну, а теперь забудь о них на некоторое время, — посоветовал Феликс и с новой энергией вернулся к церемонии прощания.
Сюзи Блейкли обняла Ройбена.
— Вы даже представить не можете, какая с нею произошла перемена! — прошептала ему пастор Джордж. — Она по-настоящему веселилась!
— Я видел. Очень рад за нее. И, прошу вас, поддерживайте со мною связь.
Они ушли.
Конечно, родные и ближайшие друзья остались подольше, а с ними Гэлтон, мэр Кронин, доктор Катлер и кое-кто из старых приятелей Стюарта, гомосексуалистов. Но потом даже Селеста с Мортом заявили, что устали и им нужно ехать, и Грейс, обняв по очереди всех Почтенных джентльменов, поцеловала на прощание Ройбена и уехала вместе с тетей Джози, кузиной Шелби и Клиффордом, дядей Томом и его женой Хелен.
В конце концов скрылись в ночи и друзья Стюарта (один из них, срывая голос, орал: «Аллилуйя!», безуспешно пытаясь попасть в мотив хора), и мэр с Гэлтоном, продолжавшие обсуждать какие-то подробности фестиваля в деревне, и огромные пластиковые занавеси входа под тент опустились, отгородив павильон от сырой ветреной темноты. В большом зале закрыли и заперли окна.
Потом они направились в кухню — Феликс решил лично поблагодарить горничных и вообще весь персонал службы доставки, участвовавший в обслуживании гостей. Может быть, Ройбен присоединится к нему? Ему хотелось бы воочию продемонстрировать Ройбену свой подход к таким вещам.
Ройбен с готовностью согласился поучиться — когда нужно было давать кому-то чаевые, ему всегда становилось не по себе.
Откуда ни возьмись появилась Лиза с большой кожаной сумкой; из нее Феликс один за другим извлекал конверты для каждого — персонально! — повара, официанта или официантки, горничной, уборщика и вручал их со словами благодарности. Показав пример, он начал передавать часть конвертов Ройбену, а тот попытался имитировать непринужденную манеру старшего товарища и обнаружил, насколько легко преодолеть неловкость при вручении денег, когда при этом смотришь человеку прямо в глаза.
Под конец они вручили такие же конверты изрядно обалдевшим от этого подросткам-волонтерам, которые помогали гостям в поисках нужных помещений и развлекали их рассказами о доме, в котором состоялся прием. Молодежь явно не ожидала такого внимания к своим персонам и пришла в неподдельный восторг.
Остальные Почтенные джентльмены куда-то разбрелись. Вскоре остались только Лиза, Жан-Пьер и Хедди, которые устраняли мелкие недоделки, оставшиеся после работы уборщиков, и Феликс — он рухнул в глубокое кресло и стряхнул с ног лаковые туфли.
Ройбен стоял рядом, потягивал из чашки горячий шоколад и смотрел в огонь. Он хотел сказать Феликсу, что видел Марчент, но пока что не мог набраться решимости. От этого настроение Феликса могло резко испортиться — да, пожалуй, и у него самого тоже.
— Сейчас я втихомолку проживаю заново каждую минуту этого вечера, — весело сообщил Феликс, — и спрашиваю сам себя, что я мог бы сделать лучше и что нужно будет сделать на следующий год.
