Только в Степях разводят таких коней. И весьма неохотно продают их на сторону. Стойких, преданных, умных, готовых сражаться наравне со своим хозяином. Только жеребцов, и никогда кобылиц, чтобы не нарушалась порода. Да и жеребцов не всех. Продавая тех, кого сочтут не вполне достойными – не та форма, не те стати. При этом окраска может быть любой, но стать, повадка… Длинные ноги, маленькая изящная голова, красиво очерченный круп – безусловно, степняк. И стоят такие кони небольшое состояние.
Не меньшего внимания заслуживал и всадник, который в этот момент соскользнул на землю.
Красивым его не назвал бы никто. Светлые, почти белые волосы, длинный крючковатый нос, тонкие бесцветные губы, тонкие черные брови, темно-карие, почти черные глаза, высокие скулы и тяжелый подбородок.
По отдельности его черты могли быть привлекательными, но, соединяясь вместе, они породили смесь жестокости и высокомерия. Я бы сказала, что человек это незаурядный, достаточно неприятный и властный.
Фигура его тоже не отличалась изяществом и грацией. Высокий, на полторы головы выше меня ростом, он весь был какой-то избыточно худой. Но… Словно сыромятный ремень. Не разорвешь, да и разрезать сложно. Гибкая жесткая сила.
Жестокая сила.
Больше всего мужчина был похож на плеть-девятихвостку, которой ради смеха позолотили рукоятку. Только вот легче бить она от этого не стала.
– Герцог, – прозвучало над поляной, но я так и не поняла, кто из секундантов это сказал.
Тонкие бледные губы искривились в улыбке.
– Реньи, Шелт, Верон, Альтен, Клинт… как мило. Прогуливаетесь с утра? Что с Польмером?
– Мертв, – бездумно ответила я.
Голос у мужчины оказался под стать всему остальному. Ледяной, высокомерный и насмешливый.
Темные глаза обратились на меня.
– Несколько опрометчиво говорить так, даже не осмотрев человека, госпожа…
– Ветана. Я лекарь.
– Вот как?
В голосе мужчины было столько изумления, что мне захотелось влепить ему пощечину. А что тут скажешь? Место женщины – кровать. Ограничилась сухим:
– Вот так.
Герцог несколькими шагами пересек поляну, опустился на одно колено рядом с телом Атанаса, коснулся шеи. Перевел взгляд на меня.
– Вы не ошиблись, госпожа Ветана.
– К сожалению.
Герцог обвел взглядом поляну – и не стал задавать глупых вопросов вроде «Кто?», «За что?» и «Почему?». Вместо этого в его руке блеснула шпага.
– Защищайтесь, Реньи.
– Милорд?
Граф даже попятился назад.
Губы герцога искривились в неприятной улыбке.
– Впрочем, можете и не защищаться. Я не стану называть убийство заведомо более слабого противника дуэлью.
– Милорд, не надо!
Я смотрела на графа – и не узнавала. Куда и девалась самоуверенность? Наглость, надменность, высокомерие – все чувства словно стерли с его лица мокрой тряпкой, остался только страх. Лютый, безудержный страх, до дрожи в коленках и мокрых штанов.
Герцог не стал спорить. Он просто атаковал. Быстро и жестко. И вновь я увидела разницу школ.
Граф мастерски владел шпагой, он наслаждался поединком с Польмером, он играл, показывал красивые финты, мучил мальчишку, как мышонка.
Герцог же…
Герцог не разменивался на такие глупости. Всего несколько движений кистью, два шага. Звенит отлетевшая шпага графа, тот хватается за пробитую кисть, умоляюще глядит на герцога, но тот и не думает жалеть врага. Второй удар следует точно в горло. От такого тоже умирают, но не сразу, пара минут у графа есть. И мне почему-то кажется, что герцог специально поступил именно так.
Кровь за кровь, жизнь за жизнь.
Секунданты молчали, словно им языки отрезали. Даже между собой не переговаривались. Герцог бросил беглый взгляд на умирающего графа, потом посмотрел на секундантов.
– Шелт, Альтен, доставить тело Польмера к нему домой, лично рассказать родителям, как получилось, что они лишились сына. Верон, Клинт, доставите тело графа и расскажете обо всем его жене. На улаживание дел у вас пять дней, после этого поступите в распоряжение капитана Каррера, третий гвардейский полк. Вопросы?
Вопросов ни у кого не было. Даже у меня.
Мы пронаблюдали, как герцог уезжает с поляны, а потом я развернулась и отправилась домой. Если напрямик, через дюны, идти тут тоже недалеко. Услуги мои не понадобились, а что герцог обо мне забыл… это и к лучшему. Еще как к лучшему!
Польмера жалко, мальчишка ведь. Но зато и граф получил по заслугам, и это было очень приятно.
Рамон Моринар злился.
Не герцогское дело бегать по каждой дуэли, это верно. Но иногда… Польмер, сопля зеленая! Додумался – удрал втихаря! Нашел, кого вызвать – Реньи! Известного бретера! За друга он мстил! И ведь выждал время, чтобы все про него забыли, и сорвался.
Болван малолетний!
А каково герцогу увидеть с утра у себя на пороге бледную от волнения баронессу Верандуа, протягивающую письмо?
– Ваша светлость, вот…
Письмо было адресовано Криталю, содержало завещание Атанаса Польмера и разъяснения. Мол, отомщу за друга, а потому не поминайте лихом, если что. Видимо, отдал слуге перед дуэлью, тот сразу и отнес. Нет бы вечером…
С-сопляк!
Выживет – выпорю!
