- Ё-о... И меня с тобой в придачу.
- Не боись. Ща пройдет.
- Да, какой хрен, пройдет! Нам же завтра идти. А сегодня у Харта надо кое-что взять. Вот что мне теперь делать? Приду-урок...
- Но-но, попр...попрошу!
- А я дам! И Пончик добавит!
- Не к...ипишуй. Сказал, подо...жди. Сиди и жди...
А что остается. Я и сидел, и ждал. И обзывал себя последними словами за то, что связался с этим... чтоб его! Не прошло и четверти часа, как Машка заснул. Да, на моей кровати.
Я пошел к Харту. Хорошо парнишка был в кладовке и никуда еще не убежал. Кладовка находилась в подвале крепости и занимала практически всю площадь под двором. Вырубленный в известняке, подвал был одинаково прохладным, что в жару, что в холода, и хранилось здесь всё. Начиная от ниток, заканчивая мукой. Этакий бакалейный лабаз. Конечно, справиться со всем, помнить где что находиться, иногда даже заниматься починкой вышедших из строя вещей, мог только маг-«бытовик». Наверняка, Харт и за съестными припасами следил. А уж повару он помогал от души. Так что в крепости ничего не пропадало и не выбрасывалось. Ну, просто клад, а не ребенок.
Сразу как спустился, я понял, что фундамент крепости подвалом не ограничивается. Ниже кладовой был еще один уровень. Тоже большой. Нет, мне этого никто не говорил. Просто я прислонился плечом к каменному косяку. Знал бы, что будет, и пальцем бы не дотронулся!
Я покачнулся как от удара. Жуткого удара. Меня словно стукнули по башке, вывернули в суставах конечности, переломали кости, вспороли живот и подвесили на дыбе верх ногами.
Тюрьма. Камеры, карцеры и пыточные. Что там может быть кроме боли. Концентрированной. Вот она по мне и врезала. С разгона.
Я стоял и дышал как загнанная лошадь, готовый так же как эта лошадь пасть. Если бы Харт меня не подхватил, свалился бы.
- Тебе плохо? - мальчишка подвел меня к лавочке, - Ты белый совсем!
Я уселся, а он рванул было к выходу:
- ...позову щас!
- Стой! - получилось у меня как надо. Громко. Даже не ожидал, - Не зови никого. Пройдет.
Когда я отдышался, паренек не стал даже спрашивать у меня, зачем мне веревка, молоток и несколько железных гвоздей. Побольше которые. Редкость для крепости, но, как оказалось, и гвозди тут тоже есть. Харт сунул все это в кожаную сумку, и добавил, уже самовольно, длинный плащ с капюшоном.
А я представил, сколько барахла придется переть на себе, и мне еще больше сплохело. Но где наша не пропадала.
А Машка еще спал, когда я все это приволок в комнату.
Ладно, пусть спит. А я пошел на конюшню.
Своего лошарика я не видел уже два дня. Совсем о нем забыл. Заскочил в столовую - там, в больших блюдах круглосуточно лежал хлеб. Наверно, обычай тут такой. Схватил кусок, посолил из рядом стоявшей солонки и понесся к своей копытной собственности.
Собственность встретила меня возмущенным пыхтением, но подарок приняла благосклонно. Правда конюх, однорукий мужичек, побрюзжал, что де пехотные сами своих лошадей чистят, но я клятвенно пообещал чистить тоже и даже сена накосить, как время выкроиться. И он слегка подобрел.
Вернулся я в комнату уже к ужину.
На этот раз Машка был на ногах и сходу заявил:
- Сейчас принесу свое барахло и буду спать здесь.
От его заторможенности не осталось и следа. Я хотел спросить, чем он себя травит, почему он собрался у меня ночевать и какого вообще... но не успел.
- Все расскажу потом, - заявил этот... чей-то хвост, и, хлопнув дверью, удрал.
А у меня было еще одно дело.
Но после ужина.
8
Уже почти ночью, мы с Хартом шли мимо старых развалин крепости. Да, я разве не говорил, что Крепость была когда-то гораздо больше. И её развалины находились чуть в стороне от тропы ведущей на Вторую башню. Как я их не заметил, гуляя вдоль крепостной стены, не знаю, но факт, как говориться, на лицо. Здесь мало что осталось. Только разрушенные стены меньшего по величине строения, чем то, нижнее, где мы обитали. Не было ни оконных рам, ни дверей, ни обычного бытового хлама, остающегося в таких местах. Совсем не было крыши, даже следа от нее. Торчали голые камни, поросшие диким виноградом, а прикрытые травой холмики внутри помещений, в которых, судя по всему, изначальный мусор постепенно накрывался обломками разрушающихся стен, почти сравнялся с землей. Когда-то это были хозяйственные помещения. Этакая небольшая разновидность цеха или мастерских, собранных в одном месте. Почему я так решил? По приспособлениям, местами сохранившимся внутри больших залов. Заметил разбитый вдрызг старинный ткацкий станок, каменное корыто с пробитым дном для отжима винограда, несколько гладко отполированных каменных чаш, по-видимому для приготовления растительных масел или краски...