Дар. Золото (СИ) полностью

— А интересы государства для тебя пустой звук? Хотя, что взять с наемника.

Машка скривился, словно откусил зеленое яблоко:

— Не путай свои интересы с государственными.

— Да как ты… — задохнулся Салиб от возмущения, — Да ты понятия не имеешь, что такое управление! Какие знания и силы должны быть задействованы, и чем приходиться жертвовать ради целостности королевства. Ты не представляешь себе и десятой доли того, что сейчас… происходит…

— Что-то ужасное лично для меня? Или для людей вообще? Или только для короля? Может быть, лично для тебя?

— Не твое дело, — буркнул артефактор, сообразив, что сболтнул лишнее.

Я набрал крупу из мешочка и пошел ее мыть.

— Вот за что я люблю нашу высокую аристократию, — насмешливо протянул Машка, — Так это за её святую веру в собственную исключительность. Типа, чтобы они не говорили, или не сделали, все просто недостижимо для понимания быдла. А раз так, то быдло должно не задавать вопросы, а спокойно и радостно умирать, если кому-то из высокоблагородий это выгодно. Должно спокойно и радостно смотреть, как высокоблагородие убивает их детей или проводит над ними высоконаучные эксперименты.

— Не передергивай. Если, не стараться развивать себя или не создавать новое, если не стремиться сохранить нажитое, у нас ничего не останется. Наши земли, наших людей, наши ресурсы быстренько приберут к рукам те, кто и новое сумел придумать за это время, и себя развивал.

— Все красиво, — улыбался Машка, — Только «наше» — это чьё? Если кто-то считает, что «наше» принадлежит ему одному, то штандарт в руки — развивайся в одиночку, новое создавай в одиночку, защищайся тоже в одиночку. Почему, когда пахнет жареным, разжиревший одиночка вопит «защити меня!» тому, у кого всё отобрал? Ты себе представляешь картинку, когда грабитель прячется за спину того, кого ограбил? И считает, что тот обязан защищать его от другого грабителя. Получается что ништяки у нас одному, а когда есть опасность огрести не по детски, то огребать должны все?

— «Ништяки», как ты выражаешься, у нас достойному. Тому, кто может правильно их использовать. Кто умеет и хочет их сохранить и преумножить.

— Значит, ты готов умереть за… прибыль королевского дома? — Машка хищно улыбнулся.

А я, зная, что может означать подобная улыбка, напрягся. С кошака станется. Прикончит инспектора прямо тут и глазом не моргнет.

— За что ты умирал в подземном тоннеле, лэр Отар Салиб? — продолжал улыбаться Машка, — Не расскажешь? За какую такую высокую идею погиб гарнизон крепости, чтобы об этом подвиге сложили баллады? Или тоже за королевскую мошну? Ты такой весь принципиальный в вопросах сословного превосходства, но как на счет Тишана? Он же аристократ. А ты, или кто там над тобой, его к быдлу приравнял. Вел его как бычка на убой, не особо интересуясь его мнением. Если я правильно понимаю, так высокородные господа поступают только в отношении простого люда. Или нет никаких сословных принципов и государственных интересов? Есть просто драка за жирные куски между сильными? Или подлыми, называй как хочешь.

Крупа была вымыта, вода в котел набрана.

Салиб внимательно разглядывал Машку.

— Кто ты такой, Машал Рас?

Я хихикнул. Вспомнилось, как этот же вопрос я задавал ему всего неделю назад. Не надо смотреть на меня так, будто я слегка не в себе. Я все равно ничего объяснять не собираюсь. Вон, пусть кошак тренируется.

Принеся полный котелок к очагу и, приметив у стены охапку хвороста, я взялся разжигать огонь.

— Наемник я, — ответил Машка, покосившись на меня.

Салиб уже не выглядел таким бледным, каким был несколько часов назад. Он отдохнул, и почти не морщился когда двигал ногой.

— Если я правильно понял, Машал, ты не наемник, ты просто вор. Умный, не спорю, но всего лишь вор.

Ух, ты. Пошли в ход грубые психологические приемы. Ну, нельзя же так топорно пытаться вывести челов… э… оборотня из себя. Неужели, Салиб считает, что прокатит? Или слабые стороны ищет?

Костерок, разгорелся у меня под ладонями, и я подвесил котел над огнем.

— Высокоуважаемый лэр, — судя по насмешливо-официальному тону, Машка на провокацию не поддался, — Лирия является государством, в котором действуют строгие законы презумпции невиновности…

— Я могу это доказать, — перебил его Салиб, — Не вставая.

Теперь и мне стало интересно. Я уселся на теплые шкуры возле огня и приготовился слушать. Все равно вода в котелке закипит не скоро.

В общем-то, я и не сомневался, что кошак при удобном случае мелким воровством не погнушается. А может и крупным. Глядя на Машку, поверишь во что угодно. Но, кажется, и ему стало любопытно.