Страница за страницей продолжается волнующее жизнеописание Дары Тулли, впоследствии леди Пэлроуз. Перед читателями проходит семь лет ее жизни: девчонка с ирландского острова Мэн, пережив множество приключений, которыми так богата ее судьба, становится великосветской дамой, любовницей наследного принца. Какие только мужчины ни перебывали в ее постели за это время: ирландский фермер, вдовец-пастор, грубый мужлан-насильник, лондонский «кокни», зловещий карлик… Пытливый ум и природная сметливость позволяют Даре сохранять жизненный оптимизм и «вписываться» в любое общество.
В роскошном зеркале, заключенном в позолоченную резную раму, отражались все самые потаенные уголки моего тела. Стараясь оставаться вполне беспристрастной, я придирчиво изучала своего зеркального двойника, пытаясь понять, какой след оставили на мне прошедшие годы. Когда я была юной и мои грудки были не больше, чем половинки лимона, мне и в голову не приходило выискивать в своем развивавшемся теле какие-то изъяны. В те чудесные времена, когда я вольно бегала по холмам и горам острова Мэн, я ощущала лишь ничем не скованную энергию да странное, томительное беспокойство каждый раз, когда смотрела на свои растущие груди и на черные волоски, которые уже начинали покрывать бугорок между ногами.
Теперь, когда приближалось мое двадцатидвухлетие, мне хотелось, чтобы зеркало еще раз убедило меня в том, что мое тело остается таким же желанным для мужчин, каким оно было в последние семь лет. В этот вечер, более чем в любой другой, мне нужно было быть в форме, потому что это был вечер нашей последней встречи — моей и Берти. Берти известен всему миру как принц Уэльский, который вскоре должен был жениться на прекрасной Александре, принцессе Датской.
Стараясь оставаться вполне беспристрастной, я придирчиво изучала своего зеркального двойника.
Хотя наша любовная связь длилась уже почти три года, принц решил, что наши отношения должны прекратиться, потому что, как он сказал мне своим хрипловатым голосом, раскатисто протягивая «р», как и всегда, когда бывал особенно серьезен:
— Женатый человек должен быть более осмотрительным, чем холостяк, и, кроме того, если наши отношения когда-нибудь станут достоянием гласности, моя мать и народ Британии будут чрезвычайно недовольны. Учитывая то, что я буду женат и что моя невеста молода и очень красива, они решат, что для неверности не может быть никаких оправданий. — Он выдержал паузу и через мгновение продолжил с улыбкой: — Алекс совершенно обворожительна — она излучает такую шаловливую, нежную, почти детскую невинность… Она покорила мое сердце, и я презирал бы себя, если бы обманул ее доверие.
Он ненадолго задумался — я деликатно молчала, ожидая, что он скажет дальше.
Вернувшись из своих грез, Берти поднял глаза и одарил меня теплой, нежной улыбкой. Он положил руки мне на плечи.
— Милая моя Дара! Я никогда тебя не забуду, и всегда в моем сердце будет оставаться уголок, принадлежащий только тебе. И если когда-нибудь тебе понадобятся помощь и поддержка, не стесняясь, обращайся ко мне. Ты была моей первой любовью, и именно ты научила меня, как нужно любить — искренно и естественно. То, что ты открыла мне, поможет мне стать чутким и нежным мужем для моей прекрасной Александры.
Еще раз посмотрев в зеркало, я убедилась, что время было ко мне милосердно. Грудь, конечно, стала больше, чем в юности, но сохранила форму и совсем не отвисла. Никогда еще дитя не припадало к этим соскам, они сохранили свой нежный, розовый цвет и задорно смотрели кверху. Когда я напрягала мышцы живота, его нижняя часть становилась выпуклой, а пупок лукаво мне подмигивал. Между упругими и округлыми бедрами укрывался островок вьющихся черных волос, обрамлявших своей густой порослью мой вход. Вход, который один из моих любовников часто называл «волшебной щелочкой». Впрочем, в хрюканье и стонах, которые он издавал, входя в ее розовое нутро, не чувствовалось особенного почтения к волшебству. Да, мое отражение мне определенно нравилось.
Пять лет назад, весенним днем 1858 года я поднялась на борт «Пэкита», стоявшего у причала в гавани Дугласа. Могла ли я тогда предположить, что покидаю свой родной остров навсегда или что после множества приключений я стану любовницей будущего короля Англии! Из Ливерпуля я собиралась по океанским просторам отправиться в Америку.
Мои родственники, еще раньше уехавшие в Америку и осевшие в Кливленде, штат Огайо, в своих письмах на родину на все лады расписывали безграничные возможности и чудеса американской жизни. Эти рассказы разожгли мое воображение и укрепили во мне решимость пойти навстречу опасностям, которыми грозило путешествие. С юной беззаботностью, опиравшейся на мою опытность в общении с мужчинами из всех слоев общества, на мое жизнелюбие и гибкость, я, отбросив страх, в одиночку отправилась в путь. Чтобы еще больше укрепить уверенность в себе, я засунула под подвязку на правой ноге обоюдоострый десятидюймовый кинжал с лезвием, наточенным, как бритва.
