Если бы девочка Нофрет из древней страны Хатти, попавшая в рабство к египетскому фараону и ставшая служанкой царицы Египта, могла заглянуть в будущее, она увидела бы себя на берегу Средиземного моря, рядом с пророком Моисеем, который, по преданию, освободил еврейский народ из неволи. Но дар предвидения приходит к ней намного позже…
Царица была прекраснейшей женщиной мира. Царь же выглядел странно, и странны были его речи. Они сидели бок о бок на золотых тронах, под золотым навесом, в пустыне за пределами города, и солнце изливало на них расплавленное золото. Весь мир пришел к ним сюда, чтобы пасть к их ногам и преподнести свои дары.
Еще не вся дань была принесена. Начальница над слугами, внушительная, исполненная достоинства женщина, давала рабыням последние указания насчет их обязанностей, поведения и языка, на котором отныне и всегда они будут обязаны говорить:
— Кемет — Черная Земля, плодородная земля, которая является как дар после разлива реки Дешрет.
— Красная Земля, бесплодная земля, пустыня, которая окружает и дополняет Черную Землю. Вот Два Царства, которым вы будете принадлежать.
— Но я думала, — вмешалась одна из малых частиц дани, — что Два Царства — это Верхний Египет, на юге, и Нижний Египет, на севере. Посмотрите, на царе две короны, одна внутри другой. Он так замечательно выглядит…
Молоденькая девушка, почти ребенок, отступила назад, настоящее воплощение непослушания, но величественная служанка по имени Сени бросила на нее свирепый взгляд. Это заставило ее умолкнуть, но покорности не прибавило.
Остальные девушки и молодые женщины, присланные из страны Митанни, были исполнены священного ужаса, а может быть, просто одурели от жары. Они упорно сохраняли азиатскую скромность, закутавшись в одежды из яркой шерсти и вышитого полотна, вплетя в волосы множество украшений. Лица у них были багровые, они обливались потом. Двое уже упали в обморок, а предстоял еще долгий путь к ногам царя, к коим надлежало припасть и умолять принять их.
Девушка, осмелившаяся говорить, была совсем другой. Она видела, как одеты в этой стране слуги — скорее, раздеты: лишь полоска ткани на бедрах и ожерелье из амулетов на шее. Остальные возмущались, называли ее нескромной и испорченной. А она очень радовалась, что, придя к месту вручения даров, увидела царских дочерей — всех шестерых, от расцветающей женщины до почти младенца — голыми, в чем мать родила.
Она сидела, обняв колени, в тени, падавшей от стражника, и смотрела на огромную процессию угольно-черных нубийцев, подносящих царю дары — золото, слоновую кость, меха, перья, большую пятнистую кошку, которая сорвалась с поводка и погналась за ручной газелью одной из маленьких царевен. Кошку поймали прежде, чем она настигла свою добычу, газель вернули плачущей хозяйке. Все это было очень интересно.
— Твое имя, — загремел у нее над ухом голос Сени.
— Твое имя, девчонка!
От неожиданности она чуть не выскочила из своей продубленной солнцем кожи и открыла рот.
— Нет! — закричала Сени. — Меня не интересует невразумительное кошачье шипение, которое служит именем в вашей стране. Твое здешнее имя!
Девушка нахмурилась. И откуда этой женщине знать, как звучит ее родное имя? Она никогда не говорила, и Сени его ни разу не слышала. Это было частью обета, который она дала себе, когда ее увезли из родной страны, чтобы сделать рабыней врагов ее народа. С нарочитой покорностью она произнесла сквозь зубы:
— Мое имя в неволе — Нофрет.
— Твое имя в Двух Царствах — Нофрет, — сказала Сени, улыбаясь широкой улыбкой крокодила. — Забудь, что у тебя когда-либо было другое имя. Здесь оно ничего не значит.
— В один прекрасный день, — ответила частица дани по имени Нофрет, — я стану главной над слугами царицы. И тогда буду называть себя так, как пожелаю.
— Ты будешь зваться так, как захотят их царские величества, — заметила Сени с пугающей мягкостью. — Ну, а теперь скажи нам ты, Кавит, что должна делать служанка пред лицом царицы?
Нофрет оставила туповатую бледнолицую Кавит нежным заботам Сени и снова отправилась смотреть на процессию. Нубийцы уже ушли, предоставив царским слугам самим управляться с леопардом. Теперь царь принимал послов из родной страны Нофрет. Нельзя было ошибиться, увидев высоких, крепко сложенных людей с великолепными орлиными носами, густыми длинными волосами, высоко подбритыми лбами и чисто выбритыми лицами. Они были светлее египтян, выше и гораздо массивней в сложении.
Нофрет заморгала. Ей хотелось склонить голову к коленям, спрятать лицо, но она, напротив, гордо задрала подбородок. Только тип лица и фасон одежды этих людей были ей знакомы. Ни одного из них она не знала.
Даже хорошо, что они были незнакомцами. Нофрет очень давно покинула Великую Страну Хатти, и ее честь давно погибла. В тот самый день, когда она отправилась на охоту одна, потому что братья не захотели связываться с девчонкой, и встретилась с разбойниками из Митанни.
