«Мне нужно бежать!..»
Я бросилась к окну и посмотрела вниз. Но тут же поняла, что не смогу оказать сопротивление официальным сопровождающим. Меня бы задержали уже в порту Торго, а если бы и взлетела, то, однозначно, ждали бы в орбитальном порту Зоруна. Это усложнило бы все многократно.
Лада вбежала в комнату и заперла дверь. Я оглянулась и затараторила:
– Я ведь еще могу улететь. Это третий челнок. Но еще есть четвертый?
– Ты можешь успеть, но либо Босгорд прилетит раньше, либо из-за печати ты не сможешь пройти ни один досмотр,– убила надежду Лада. И я понимала, что она права.
– И что же мне делать?– умоляюще посмотрела я на нее.
Лада тяжело дышала, ее взволнованный взгляд блуждал по комнате, но потом она уверенно произнесла:
– Время еще есть. И варианты тоже. Езжай. Пусть делают свое грязное дело, а мы позаботимся об остальном…
Вдаваться в детали уже некогда. Все равно я ничего не поняла бы и не запомнила. Выхода не было. С каменным лицом я спустилась в холл, попрощалась с мамой. Лада проводила меня к аэромобилю хомони. А когда я отъезжала, мимо проехал аэромобиль Хворостовых. Борис проводил меня взволнованным взглядом. Я сжала губы и отвернулась, чтобы не разреветься.
Врачом оказался мужчина из хемани. Он был невысоким, коренастым. Мне пришлось либо смотреть поверх него, либо в сторону, чтобы не встретиться глазами. Он представился и пригласил в кабинет, но, из-за того что все чувства были обострены до предела, я не запомнила имени. Сопровождающий не прошел со мной, но остался за дверью, чтобы потом доставить туда, откуда и забрал.
Врач указал на кресло и взял визор.
– Снимите куртку и оголите правое плечо.
Я механически исполнила то, что он велел, и села в длинное кресло.
– В вашей истории сказано, что у вас нет аллергий. Это так?
Я кивнула.
– Хорошо,– пробормотал тот и внимательно осмотрел мое плечо, а затем протер его влажной салфеткой с резким запахом.
– Вы хорошо знаете семью Босгордов?– осмелилась спросить я, настороженно наблюдая, как мужчина выкладывает на столик рядом с правым подлокотником какие-то инструменты.
– Да, я знал еще первого мужа нори Кхелан Босгорд. Очень достойный хомони был,– деловым тоном ответил врач.– Вам повезло, Дарья Ласо. Редко люди попадают в высшее сословие…
Внутри похолодело. С каждым его словом ужас поднимался из глубины души и охватывал все тело. В пропасть такое везение!
– Хотите увидеть свою печать?– с восхищением спросил врач, очевидно, любуясь ею на своем визоре.– Очень красивая…
– Нет,– срывающимся голосом отказалась я.
С недоумением тот все же повернул ко мне визор с рисунком овальной печати, и даже сквозь слезы я сразу узнала первые перевернутые буквы «К» и «Г». Ниже взгляд уже не опустился. Я и без того помнила фамильный герб Макрона: Кхелан – Гот Босгорд – Макрон… Мать – отец – сын. Сердце оборвалось, и голова бессильно упала на спинку кресла.
– Сейчас я сделаю обезболивающую инъекцию. Больно не будет,– и врач коснулся плеча инъектором. Я почти не ощутила легкий укол.– Но плечо поболит, когда действие релаксанта закончится. Я дам немного обезболивающих капсул, если будет сильно беспокоить, выпьете на ночь. Но только по одной капсуле в день. Он слишком сильный.
Я молча взяла упаковку из нескольких капсул с прозрачной жидкостью внутри и положила в карман брюк.
– Теперь ознакомьтесь с брачным соглашением и подпишите.
Врач протянул визор. Я не могла разобрать ни одной буквы. Просто смотрела на бессмысленный набор слов и пыталась убедить себя, что это сон. Но взгляд сам сфокусировался на одной из строк, где было сказано, что «…принимая фамильную печать, невеста не имеет права отказать ее обладателю в любых требованиях по отношению к ней самой и ее действиям, кроме тех, что нарушают кодекс и законы хомони», и ниже «…владелец фамильной печати имеет право посещать свою невесту в течение любого времени до брачной церемонии, начиная с даты, следующей за днем нанесения печати…»
Левое веко задергалось. Я приложила пальцы к глазу и потерла его.
– Все нормально?– участливо спросил врач.
Я молчала.
– Дарья Ласо, подпишите соглашение и приступим.
Я медленно оглянулась на запертую дверь, на монолитное окно и снова на визор. Выхода не было…
«Может, все еще обойдется?»– забила в висках слепая надежда.
Я коснулась визора указательным пальцем и зафиксировала свое согласие.
После врач подошел справа, пристегнул меня к креслу прозрачными ремнями, а когда взял в руки нечто, напоминающее лазерное перо, я отвернулась к окну и зажмурилась.
– Процедура продлится около двух часов, поэтому расслабьтесь. Хотите, я включу музыку?
Сжав губы, я отрицательно мотнула головой. И он приступил к работе.
Я вскрикнула от ужасной боли.
«Мало того, что правила вынуждали ставить печать чудовища, которого ненавижу всем сердцем, так я еще и на всю жизнь должна запомнить эту процедуру из-за дикой боли?!»
– Почему так больно?– застонала я, когда терпеть стало невозможно.
– Такая реакция организма – редкость. Вы, видимо, очень волнуетесь. Адреналин в крови сжигает релаксант.
