Таалиби пишет свой труд приблизительно в тот же момент, когда Фирдоуси готовит свой монументальный труд - "Книгу царей", которая является одновременно чем-то вроде консервации памяти иранской истории и сборником прототипов идеального монарха. Рожденный в Тусе (на территории древней Парфии) в 939/940 году, Фирдоуси написал свой знаменитый труд "Шах-наме" для султана Махмуда. Он ведет свой эпический рассказ от первого человека до смерти последнего сасанидского царя, Яздгерда III, побежденного армиями халифа Омара. И, естественно, мы вновь находим там уже несколько известных нам персонажей: Бахмана (XVI), которого сменяет дочь-супруга Оман (XVII), Дара Древнего (также называемого Дараб), историю его сражения с Фейлакусом, с чьей дочерью Нахид он позднее сочетается браком, а затем отвергает ее; рождение Искандера и рождение Дара, сына Дара (XVIII), который вскоре сменяет на троне своего отца и сражается с Искандером (XIX). Затем следует очень длинная глава (XX), посвященная легендарным и волшебным приключениям Искандера, и, наконец, его смерть в Вавилоне.
Среди величайших персидских поэтов надо упомянуть также Низами, рожденного в 1141 и умершего в 1217 году. Он написал пять больших эпических поэм, объединенных в "Пятерицу". Его рассказ о приключениях Искандера ("Искандер-наме") явно навеян чтением Фирдоуси, но трактуется достаточно специфически. Он разделен на две части: "Шараф-наме" ("Книга чести"), и "Икбал-наме" ("Книга мудрости"). Первая часть посвящена рассказу о завоевании, в то время как во второй повествуется об Искандере как о мудреце и пророке, настоящем прототипе идеального правителя и вдохновленного пророка. Таким образом, чтобы правильно оценивать эту литературу, необходимо с самого начала отметить, что борьба между Искандером и Дара занимает там всего несколько разделов или несколько глав. Как и в "Романе об Александре", существенная часть рассказов описывает приключения, которые после смерти Дара приводят Искандера к открытию мира и его чудес, и еще более к познанию себя самого. В дальнейшем эта тенденция будет только усиливаться. Направленная на восхваление мудрости и веры, исламская литература все более и более сворачивает к философскому размышлению и делает из Искандера и из некоторых эпизодов его жизни основу для сборников exempla Таким образом, в "Книге мудрости Александра" Джами (закончена в 1484 г.) читатель может ознакомиться с двадцатью семью разделами, каждый из которых содержит небольшой рассказ, сопровождающийся затем длинным философским рассуждением, анекдотом и последним комментарием. Как очень точно заметил Ш. - Н. Фушекур, "Джами сократил историю Александра, чтобы ввести ее в книгу мудрости для принца и его двора" [15]. Теперь уже нет связного повествования. Вкус изменился: "Мы не читали истории Искандера и Дара", - сказал поэт Хафиз. Конечно, Джами является этапным автором в литературной и интеллектуальной эволюции, но ведь представляющие собой связное повествование произведения его великих предшественников, Фирдоуси, и еще в большей степени Низами, также были книгами, полными великой мудрости и советов, предназначенными для того, чтобы определить, что есть хорошая царская власть. История Искандера и Дара всегда являлась источником нравоучительных примеров, так как, воспользовавшись словами Масуди (XXI, стр. 102), "общество может жить только под эгидой царя, который руководит им и навязывает ему соблюдение справедливости и повиновения законам, продиктованным разумом".
От сасанидской эпохи до исламского периода образ Дара рассматривается в противопоставлении фигуре Александра, но, трансформируясь от Аликсандара в Искандера, образ Александра в персидской и арабо-персидской литературе кардинально изменяется. В частности, уже давно подчеркивалось, что, в противоположность тому, чем он является в пехлевийской традиции, образ Искандера является в целом положительным, так как он превращается в героя Ирана. Вот, например, как Низами, мусульманин и поэт, представляет этот персонаж:
"Когда я бродил по лабиринту истории, чтобы найти героя для моей книги, внезапно передо мной появился образ Искандера, который не позволил отодвинуть себя в сторону. Это был правитель, который с одинаковой доблестью мог носить как меч, так и корону: некоторые называют его владыкой трона, победителем империй, другие хвалят его мудрость и справедливое царствование, третьи считают его пророком из-за его чистоты и его набожности. Этим мудрецом были посажены три ростка, и я хотел бы вырастить дерево. Вначале я буду говорить о царской власти и о завоеваниях, затем я украшу свои слова мудростью, описывая его древние битвы, и в конце я ударю в двери пророчества, так как сам Бог называет его одним из пророков" [16] (Шараф-наме).
