Начиная с первых же встреч и разговоров между царями возникает постоянно повторяющийся мотив измены приближенных Дария, которые, пораженные силой и харизмой молодого македонского царя, пытаются к нему присоединиться. Еще послы Великого царя хотели объяснить Александру, "как хитростью захватить Дария во время войны". Александр отклоняет их предложение, но предписывает им хранить молчание на переговорах: "Выражая свой восторг, послы Дария устроили ему шумную овацию".
Вскоре, пораженный уверенностью Александра, Дарий приказывает своим "сатрапам за Тавром" захватить македонца. Сатрапы отказываются, из-за страха, который вызывает у них македонский царь и его армия, и вынуждают Дария прийти самому им на помощь с большой армией. В оригинальной форме здесь появляется тема, которая затем будет отточена в "исторических" текстах [115]: только по причине слабости своих военачальников Великий царь возглавляет свою армию и противостоит Александру. Вскоре он доказывает свою неспособность, а его бегство описано следующими словами и выражениями:
"Персы, потерпевшие серьезное поражение, бросились в бегство... Затем, под покровом ночи, Дарий, страшно напуганный, бросился бежать как можно дальше. Между тем колесницу главнокомандующего было очень легко узнать; он бросил свою колесницу, сел верхом на лошадь и пустился в бегство. Но Александр, решивший во что бы то ни стало захватить Дария, бросился следом за ним, чтобы его не убил неизвестно кто. Таким образом, Александр, промчавшись шестьсот стадий, захватил колесницу, доспехи, супругу, дочерей и мать Дария, но самого Дария спасла ночь; после чего, взяв новую лошадь, он снова пустился убегать от своих преследователей" (1.41.8-10).
В ходе последнего сражения поведение царя было аналогичным. Дарий не колеблясь сбежал, направляя колесницу по телам собственных солдат: "Испуганный, он заставил колесницу повернуть назад, и колесами сбил множество персов; он скосил их, как крестьяне срезают колосья в полях". Кроме того, вместо того чтобы позаботиться о судьбе своих солдат и для этой цели приказать сохранить мосты в порядке [116], он переходит замерзший Странг, а когда его солдаты в ходе бегства дошли до реки, на ней уже начался ледоход, который "унес всех тех, кто вошел в реку, тогда как остальных персов убили македонцы" (11.16.8). Затем был заговор под руководством Бесса и Ариобазана, которые рассчитывали таким образом получить взамен прощение и вознаграждение от Александра.
Среди произведений римской эпохи, которые мы привычно относим к романтическому жанру, стоит выделить и еще один труд на латинском языке, "Пути Александра", который, около 338 или 340 года после Р. Х., описывает подвиги македонца (а также троянцев) для императора Константина II, накануне похода последнего против персов-сасанидов. Иногда этот труд приписывается Юлию Валеру (но это спорная гипотеза). Он, похоже, написан под сильным влиянием Арриана, и изображение Дария в нем фундаментально не отличается. Находясь лицом к лицу с героем, полным мужества и отваги в сражениях, разделяющим суровую жизнь рядовых и всегда готовым лично возглавить войска, Великий царь прибегает к хитрости, чтобы физически устранить своего противника, и к подкупу, чтобы отсоветовать ему продолжать борьбу. Убегая, он бросает царские регалии. При Гавгамелах "он видит своих людей растерявшихся перед лицом полной неясности, но желание остаться целым и невредимым заставило его пренебречь репутацией, и он повернул назад... Другие солдаты без колебаний "проголосовали ногами", последовав примеру царя, и разделили его участь" (LXII). Преследование Александра потерпело неудачу, так как "Дарий быстро исчез, не оставляя следов".
Некоторые моменты "Пути" были, напротив, инспирированы Вульгатой. Это показывает описание бегства евнуха Тириота после смерти Статиры, жены Великого царя - история, о которой особенно подробно написал Квинт Курций. Здесь евнух безымянен, его не приводят в палатку Дария, который задает ему вопросы (как у Квинта Курция и Плутарха), - он появляется как deus ex machina, и к тому же в момент, когда Дарий собирается обратиться с речью к войскам перед сражением при Гавгамелах! Не ссылаясь определенно на смерть Статиры, евнух держит длинную речь, в которой восхваляет сексуальное воздержание Александра и уважение, которое он проявил по отношению к захваченным принцессам. В то время как Великий царь "перед лицом армии молился богам, говоря, что, если бы судьба не дала ему право управлять персами, Александр был бы достоен этого" (LVII).
