У документа, задуманного и выполненного на основании этой стержневой идеи и превращенного затем в изображение, неизбежно будет ограниченная повествовательная и справочная ценность. Было ли изображение Великого царя сделано на основании некоторого образца, как полагает Е. Бадьян, и написал ли художник лицо Дария достаточно реалистично? При отсутствии какого-либо подтверждения невозможно сделать об этом какие-то выводы, так как, в конце концов, ни прическа, ни одежда Дария на мозаике не соответствуют точно ни "царской тиаре", ни "царскому платью" (kandys), которые считаются частью "царских регалий".
В то же самое время достаточно легко установить соответствия между текстами и изображением. Вот, например, персидский всадник, расположенный перед царской колесницей, который насмерть поражен Александром. На память незамедлительно приходит описание сражения при Иссе, данное Квинтом Курцием:
"Дарий, с высоты своей колесницы, возвышается надо всеми: это могучий призыв для персов, которые его защищают, и для врагов, которые его атакуют. Его брат Оксиарт, видя, что Александр угрожает царю, образовал вместе со своими всадниками заграждение перед колесницей царя. Своим вооружением и физической силой он намного превосходил всех прочих; своими чувствами и своей привязанностью он принадлежал к небольшой группе избранных; он уверен, что отличился в этом бою, уничтожая атаковавших его смельчаков и обращая других в бегство... Александр со своими македонцами бросились напролом. Началась бойня. Вокруг колесницы Дария валялись останки его военачальников, погибших на глазах у своего царя. Они лежали лицом к земле, так, как они упали в бою, получив рану от удара спереди" (III. 11.7-9).
Явно черпая вдохновение из того же источника, Диодор подчеркивает также бессмысленное мужество Оксиарта:
"Когда этот перс увидел, что Александр бросился в атаку на Дария, и понял, что он не может остановить его, он почувствовал страстное желание разделить судьбу своего брата. Он взял с собой отборных всадников, которыми он командовал, и бросился на Александра. Полагая, что верность, которую он выказал по отношению к своему брату, принесла бы ему славу у персов, он сражался прямо пер^ед квадригой Дария... Но Александр и его воины превосходили персов в храбрости, поэтому число погибших [персов] около колесницы Великого царя все увеличивалось... Решив избежать наиболее серьезных опасностей, Великий царь сам хватает вожжи, вынужденный при этом потерять священную величественность и свою выправку, и нарушить обычай, который в Персии установлен для царей" (XVII.34.2-6).
При описании сражения при Гавгамелах персонажи снова вводятся теми же словами и теми же образами: "Дарий двигался на колеснице, Александр верхом... Погибнуть на глазах у царя казалось каждому из персов самой прекрасной смертью". Здесь Квинт Курций добавляет новый вариант: "[Затем] возница, который сидел перед Дарием, был убит ударом копья" [121]. То же и у Диодора:
"Александр бросился на Дария, окруженного царским эскадроном и остатками элитной кавалерии. Великий царь выдержал удар врага: он сам сражался на своей колеснице, бросал копья в нападающих, тогда как многочисленные персы сражались вместе с ним. Так как оба царя рвались навстречу друг другу, Александр бросил копье в Дария и не попал; но он сумел поразить возницу, который стоял рядом с царем, и свалил его на землю" (XVII.60.1-2).
Тем не менее, единые в красочном описании "поединка двух царей" [122], Квинт Курций и Диодор не в состоянии "точно указать", что именно художник изобразил на своей картине, и что могут прочитать на ней современные зрители. С полным правом можно предположить, что художник вдохновлялся версией, которая была принята нашими авторами и которая фактически смешивает два изображения Дария: бойца, который не колеблясь вступает в бой, чтобы померяться силами с Александром, и при этом бойца, который отчаивается иили убегает, когда вражеская угроза становится слишком серьезной; художник, скорее всего, проиллюстрировал вторую фазу событий; первая же (сражающийся Дарий) предполагается состоянием лука и колчана.
Сравнивая поведение, приписываемое Дарию в ходе обоих сражений, с тем, что мы знаем о поведении Великих царей при подобных обстоятельствах, мы замечаем глубокие разногласия и спрашиваем себя: а сражался ли Дарий на своей колеснице? Насколько можно судить по весьма скудной информации, никто из Великих царей никогда не принимал участие в боях, ни верхом, ни на колеснице. Единственное, что напоминает это сражение или приходит на ум при упоминании об участии Дария в битве, является сценой поединка претендентов (Кир Младший и Артаксеркс II при Кунаксе) [123].
