– Конечно, – встрял Джетт. Он уже пришел в себя и теперь во все глаза разглядывал терявшиеся в полутьме стены. – Его милость скажет: «Эти двое – главные местные подстрекатели. Раз уж договориться о прекращении бунта не удалось, я им заплатил, чтобы они исчезли куда подальше и не возвращались на площадь, потому и не повел их обратно тем же путем». Угадал?
– Вполне. – На этот раз Уилфред посмотрел на него внимательнее. – Ну что ж, пойдемте. Факелы тут есть, но зажигать их не стоит. Это варварство, они портят старинные полы.
Он повел их сквозь уже знакомые Генри переплетения коридоров и через пару минут открыл небольшую дверь. Внутри пахло чем-то свежим. Когда Уилфред откинул штору на окне, Генри увидел, что вдоль стен тянутся длинные палки, на которых развешано множество вешалок с одеждой.
– Это гардеробная, а вон за той дверью – прачечная, – пояснил Уилфред. – Здесь хранят и приводят в порядок и старинные наряды, вроде золотых курток почетной стражи или платьев наших девушек, и современную одежду. Например, серые рубашки слуг.
– Я всегда думал, что вещи для господ и для слуг отдельно стирают, – прошелестел Джетт. От такого количества одежды он опять впал в ступор.
– Господа тоже так думают, – улыбнулся Уилфред. – Но дело в том, что одна из потомственных прачек дворца умерла бездетной, и ей некому было передать свои знания. Теперь у нас остался только один род прачек, мать с дочерью, а им удобнее стирать и гладить все вместе. Обычно они тут целые дни проводят, но с тех пор, как тьма усилилась, работать никто не хочет. Не думаю, что нам здесь помешают.
Он говорил, а сам в это время ходил вдоль рядов одежды, придирчиво вглядываясь в каждый наряд.
– Вы пока можете вымыться в прачечной, в лоханях для стирки. – Уилфред кивнул на дверь в соседнюю комнату. Генри заглянул: там сушилось белье, повсюду стояли большие лохани, доски для стирки и чаны с водой. – Сможете сами нагреть воду?
Генри кивнул – он однажды видел, как это делает Карл, – и потащил за собой подавленного всем этим великолепием Джетта.
– У них целых десять лоханей для стирки, – выдохнул тот. – И все целые!
– Я вас уверяю, молодой человек, это еще не главные сокровища дворца, – дружелюбно сказал из гардеробной Уилфред. – Кстати, позвольте вас спросить, вы-то почему в таком виде? Наш гость был несправедливо брошен в темницу, а вы…
– А я сначала с ним в поход ходил, потом в мастерских работал, а потом тоже в Цитадель сел и его вытащил. Я-то один раз оттуда уже сбежал, так что знаю, как это делается. Такой вот у меня богатый жизненный опыт, – небрежно сказал Джетт.
Наверное, в глубине души он так робел от общества Уилфреда и всех этих шикарных нарядов и лоханей, что ему захотелось похвастаться какими-нибудь достижениями.
Уилфред, который до сих пор шелестел нарядами в смежной комнате, медленно высунулся из-за притолоки.
– Вы – хромой воришка, который полгода назад сбежал из Цитадели, – проговорил он.
– О, моя слава и сюда докатилась! Но вы меня за это арестовать не можете, я вам нужен, – насупился Джетт. Он уже жалел, что проговорился. – Без меня этот парень вообще не справится. Генри, так?
Генри рассеянно кивнул. Он разводил огонь под одним из чанов с водой, но это оказалось не так уж просто: низенький, приземистый огонь то гас совсем, то вспыхивал слишком сильно. Когда Генри мельком глянул на Уилфреда, тот стоял в дверях, сжимая в руках рубашку, и во все глаза смотрел на Джетта.
– Боюсь, это осложняет дело, – протянул Уилфред. – Полгода назад посланники расследовали ваше таинственное исчезновение, и я немало развлек и придворных, и слуг рассказами об этом деле. Все долго гадали, как вору удалось сбежать, и наверняка еще помнят, что беглец был очень юный, рыжий и хромой. Увидев вас – неважно, в каком наряде, – кто-нибудь обязательно узнает, особенно среди слуг. Они наблюдательны. Боюсь, от вашей помощи нам придется отказаться.
На лице Джетта проступило такое разочарование, что Генри встал.
– А вы придумайте что-нибудь, – сказал он. – Вы же даровитый мастер, а мне говорили, что они умные.
Глаза Уилфреда расширились.
– Как вы меня назвали? – пролепетал он.
Генри шагнул к нему:
– Сердце вернулось, и у вас теперь дар создавать красивые наряды. Такой же, как был у тех, кто когда-то сделал все эти золотые куртки, платья, каблуки и прочее. Вы будете мастером.
И тут, глядя на Уилфреда, Генри сообразил: до этой минуты тот об этом даже не думал. Лицо у него стало такое же, как у надзирателя из Цитадели, когда Генри сказал ему про дар.
– Я думал, даров не бывает, я их ни у кого не видел, – выдохнул Уилфред. – То есть я знал, что Сердце вернулось, но… Я понятия не имел, с чего вдруг так увлекся нарядами. – Он уставился на рубашку у себя в руках. – Так вот каково это, иметь дар. Как будто… как будто у жизни появляется смысл.
Он вдруг прижал рубашку к лицу, и плечи у него затряслись. Генри похлопал его по руке.
– Все будет отлично, – тихо сказал он. – Только помогите нам сейчас, ладно? Уверен, вы сможете придумать наряды, в которых нас с Джеттом не узнают.
