Они с Лоттой стояли рядом, пошатываясь и дрожа. Генри так и не понял, что понравилось им меньше: волшебник как средство передвижения или место, где они оказались. Снег тут доходил до колена, нужно было срочно куда-то двигаться, пока они не отморозили мокрые ноги, – вот только ничего похожего на жилье вокруг не обнаружилось.
– Идем вон туда, – объявил Генри, изо всех сил стараясь, чтобы голос не трясся от холода, и пошел вверх по склону.
Это было сложнее, чем идти вниз, но он вдруг вспомнил, что сказал ему когда-то отец. В детстве Генри спросил, почему они не построили свою хижину ниже по склону или в ущелье, где было бы не так холодно, а отец сказал: «Лучшие дома – те, что расположены на самых высоких точках местности. Из них всегда увидишь непрошеных гостей».
Генри шел первым, пытаясь не прислушиваться к тому, как стучат у Эдварда зубы и как подол платья Лотты звенит ото льда, когда она приподнимает его, чтобы не мешал идти. Алфорд их сюда перенес не просто так, и даже если наверху дома не окажется, они хотя бы смогут осмотреть окрестности.
Но дом все же нашелся: плотные ряды кряжистых елок вдруг расступились, а за ними, на вершине заснеженного холма, обнаружилось большое двухэтажное жилище. Оно наверняка было старинным: витая труба дымохода, двери с кованым узором, – но Генри, глядя на него, понял, что не все древние мастера были любителями разноцветных, легких и резных построек. Этот дом выглядел так, будто его возвел кто-то мрачный и нелюдимый: толстые каменные стены, маленькие окна, крыша, нависшая над вторым этажом, как нахмуренный лоб. К счастью, света в окнах не было. Может, отец и волшебница куда-то отлучились или спят? Вот это была бы удача.
Под ногами громко скрипел снег, и Генри с ноющим сердцем ждал, что сейчас начнут происходить какие-нибудь ужасы – наверняка Джоанна приготовила для незваных гостей отвратительные ловушки, – но до угла дома они добрались в целости.
– Ничего себе дом у твоей семьи. Я думал, вы живете в какой-нибудь лачуге, – просипел Эдвард, поглаживая каменную стену. – Этот строительный стиль был популярен во времена короля Джошуа, пять сотен лет назад. Редкое сочетание мощности и…
Генри приложил палец к губам, приказывая ему замолчать. Вблизи дом и правда был довольно красивым: на стенах выбиты каменные украшения в виде колосьев и листьев, в окнах – узорчатые железные рамы с разноцветными стеклами, составлявшими какие-то картины, которые в темноте невозможно было разглядеть. Но Генри пришел сюда не для того, чтобы восхищаться отцовским домом, и молча указал на темное пятно в одном из окон второго этажа. Там, судя по всему, вывалилось одно из цветных стеклышек, составлявших оконный… «витраж», вспомнил Генри и вздрогнул от незнакомого слова, которое сверкнуло в памяти так ярко, будто он только вчера его забыл.
– Я открою вам окно, а вы влезете за мной, – еле слышно произнес он.
– Но почему мы не можем постучать в дверь? – нахмурился Эдвард, и Генри понял, что планом все-таки придется поделиться.
– У моего отца есть меч, способный убить кого угодно. Я думал, придется с ним торговаться или отнимать силой, но отца, к счастью, тут вроде нет. Мы найдем меч и прикончим чудовище.
В дворцовом саду идея казалась Генри потрясающей, но сейчас, рассказав ее вслух, он понял, что не продумал почти ничего: как он сможет воспользоваться мечом и при этом не разбудить огонь, как доберется до Разноцветных скал без коня и помощи Алфорда, как найдет там чудовище. Его вело какое-то безрассудное вдохновение, которое сейчас, в этой морозной ночи, начало стремительно таять.
– Откуда у твоего папаши-охотника такая вещь? – хрипло прошептал Эдвард. – Откуда у него такой дом?
Лотту, кажется, все эти вопросы совершенно не интересовали – она подтолкнула Генри в сторону стены, очевидно призывая его лезть быстрее.
– Поверь мне, ладно? – сказал Генри. Судя по лицу Эдварда, тот был полон каких-то мрачных подозрений. – Если бы я желал тебе зла, мы бы тут сейчас не стояли.
Как ни странно, такой довод Эдварда вполне удовлетворил, и Генри полез по стене. Вопреки его опасениям, на голову ему не рухнул камень, из стен не вылезли острые лезвия, – добравшись до окна, Генри беспрепятственно просунул руку в дыру на месте выпавшего стекла, нащупал ручку и распахнул раму.
Лотта лазила неуклюже, у Эдварда болела рука, но теплый проем окна манил их с такой силой, что они взобрались по стене как куницы. Лотта выдохнула с таким довольным стоном, как будто попала в натопленную гостиную, а не в холодную, заброшенную на вид комнату. Впрочем, после заледеневшего леса даже Генри казалось, что он в лучшем месте на земле.
– Ищите короткий меч в серебристых ножнах. Очень тихо, – прошептал он.
Вряд ли отец оставил меч на виду, но кое-что Генри знал точно: Джоанне он бы такое оружие не отдал. То, чем можно убить его самого, бессмертного короля Освальда, отец точно держал бы поближе к себе.
