— Ты сможешь справиться не хуже меня, Тор, нисколько не хуже.
Ториан на этот раз даже простонал, и в его стоне слышалось что-то очень похожее на отчаяние.
— Да как ты не можешь понять, что не будут они меня слушаться так, как тебя?
— Иди, — убрал он вдруг руки с плеч Дариуса. — И если ты сам сможешь остаться в живых, то знай, что жизнь каждого из них, — и Ториан ткнул большим пальцем в сторону Лоринта, — будет на твоей совести.
— Погоди, Тор.
Перед Дорваном выстроились двенадцать человек, и самому младшему из них исполнилось лет четырнадцать, не больше. Тот самый мальчишка-косарь, день назад смотревший на наемников с таким восхищением.
Мальчишка изо всех сил стараясь казаться старше и опытнее. Когда на него упал взгляд Дорвана, он даже пытался подняться на носки, чтобы прибавить себе роста. Нож на поясе, за спиной мешок, в руках гвизарма убитого в Лоринте варисурга. Следующим стоял мужик старше чуть ли не втрое, с заткнутым за пояс тяжелым топором лесоруба. Такой больше бы подошел для того, что бы проламливать металлические доспехи, но никак не для маневренного боя, слишком он уж тяжел. В руках он тоже держал гвизарму, их много осталось валяться в пыли на единственной улице Лоринта. Дальше находились пять братьев Мариссы. Рослые, широкоплечие, все как один с мрачными лицами и горящими решимостью глазами. Шестой, погибший в ночном бою, лежал среди всех тех, кто погиб этой ночью — на деревенской площади.
Следующие двое очевидно тоже братья, слишком уж похожи они друг на друга, оба с большими ножами на поясе и с охотничьими луками в руках.
— Веди, — бросил он Кверию, брату Мариссы, обещавшему привести к логову варисургов самой короткой дорогой, и первым зашагал ему вслед.
— Вон они! — отвлек Дариуса от грустных мыслей об Элике громкий шепот Галуга.
Конечно же, кто еще мог увидеть показавшихся вдали варисургов первым, если не лучник. Вообще-то зрение Биста нисколько не хуже, но тот куда-то исчез, как только они прибыли на место.
Среди девяти человек из Лоринта, несомненно, имелись и люди с очень острым зрением, хотя бы те двое, братьев-охотников, но тут дело в другом. Нужно пройти столько, сколько прошел Галуг, и оказаться в таких ситуациях, в каких оказывался он, чтобы, помимо зрения, обладать еще и тем, что называют чутьем, чутьем на врага.
Сюда, на место, мимо которого, по уверениям Кверия, бывшего у них проводником, враг никак не мог пройти, они добирались большую часть дня.
