Джек лишь раз взглянул на побледневшую заключенную. Он старался не смотреть на нее.
— Что вас задержало? — спросил он раздраженно. — Этот чертов судья вечно опаздывает.
В зале стало шумно, так как прокурор занял свое место и обратился ко всем.
— Боже, — сказал он. — Я не преследую цели предоставить доказательства со стороны защиты. Вчера под присягой я получил показания от практикующего доктора из Таунвилля, Мэрриджета, и предлагаю с ними ознакомиться.
— Доктор Мэрриджет, — продолжал прокурор, — путешествовал по Ближнему Востоку, потому письмо, отправленное покойным полковником Дэйном, получил лишь неделю назад. Доктор сразу же связался с правоохранительными органами, в результате чего, ваша светлость, я не имею возможности предоставить улики против Эллы Грант.
Очевидно, что полковник Дэйн страдал от неизлечимой болезни и, чтобы убедиться, он отправился на прием к доктору Мэрриджету для осмотра.
Причиной, по которой полковник обратился именно к нему, являлось то, что он не хотел, чтобы кто-нибудь в городе знал о его болезни. Врач подтвердил его худшие опасения, и полковник Дэйн вернулся домой.
Будучи на отдыхе, врач получил письмо от полковника Дэйна, которое я намереваюсь зачитать.
Он взял письмо со стола, поправил очки и начал:
— Уважаемый доктор Мэрриджет, эта идея пришла мне в голову после того, как я вчера покинул вас. Вы, должно быть, узнали меня, вспомнив о вечеринке в саду. Я не обратился, как вы советовали мне, к другому специалисту. Я понимаю, что мои дела совсем плохи, потому решил сегодня принять смертельную дозу цианида. Я думаю, что должен предупредить вас о своем решении перед тем, как встречусь со смертью. Искренне ваш, Чартр Дэйн.
— Я думаю, справедливость восторжествует, — продолжил прокурор, — если я позвоню доктору.
Прошло не так много времени, прежде чем другой случай коснулся Джека Фридера. Неделю спустя после возвращения с медового месяца, он был вызван в офис прокурора, где ему сделали предложение.
— Вы так мастерски провели дело Флакмана, Фридер, что я хотел бы предложить выступить на стороне обвинения Вайза. Несомненно, для вас это прекрасный случай, да и дело Вайза привлекло столько внимания.
— Какие есть доказательства? — прямо спросил Джек.
— Косвенные, конечно, но… — начал прокурор.
Джек покачал головой.
— Не думаю, сэр, — решительно, но с уважением, отказал он. — Я более не буду пытаться доказать факт убийства, если оно не совершено в моем присутствии.
— Звучит так, будто вы отказываетесь быть обвинителем убийцы — и вовсе от работы по уголовному праву, мистер Фридер.
— Именно, сэр, — серьезно ответил Джек. — Моей жене это не по душе.
Сегодня Джек Фридер в юридических кругах является примером того, как семейная жизнь может поставить крест на впечатляющей карьере.
У Нью-Йорка и Бэй-Сити нет монополии на осеннюю морось и человеческий порок. Всего этого хватает и хватало и в других городах — например, в слегка альтернативном Париже 1867 года, в пору расцвета борделей и гипнотических технологий. Итак, одним ноябрьским утром посреди Севастопольского бульвара найдено обезображенное нагое тело господина Дюбуа, известного всему городу развратника. Инспектор Рише охотно берется за расследование, но и представить не может, сколько тьмы и грязи ожидает его на этом пути…
Рассказ был впервые опубликован в антологии «Фантастический детектив 2014» (М.: АСТ, 2014).
DARKER. № 9 сентябрь 2014
