Он протянул громадную пятерню, и мальчишка-скейтер, добравшийся до нас первым, шлепнул по ней собственной.
— «Поп Рокет», Рэнди, — сказал он, поправляя просторные шорты, из-под которых топорщились трусы-боксеры в желтую полоску.
— Вишневое, да ведь? — Здоровяк вручил ему фруктовый лед, не дожидаясь ответа. — Как жизнь, Имперец?
Откуда взялось такое прозвище, мне никто не объяснил. Но сразу стало ясно, как второму мальчишке приятно, что Рэнди оно известно. Он подбросил свой скейт ногой, подхватил его и с гордым видом встал перед фургоном, дожидаясь своего заказа. Когда первая партия нас покинула, из ближайших домов, дворов и с соседних улиц подтянулась еще дюжина школьников всех мастей, от пятилеток до моих ровесников. Никого из них нисколько не тревожил рев, несущийся из динамика на крыше фургона, и некоторые клиенты даже вставали к нему лицом и всем телом, раскинув руки и прикрыв глаза, точно освежались водичкой из садового шланга. Все до одного знали имя Рэнди, а он знал имена большинства из них.
— Ты новый помощник Рэнди? — проворковал нежный голос в такой близости к моему уху, что мне сперва показалось, будто он возник у меня в голове.
Обернувшись, я оказался лицом к лицу с веснушчатой девчонкой лет пятнадцати. Из-за голого плеча у нее выглядывала дешевая желтая бита для уифлбола[233]. Она застенчиво пыталась заправить влажными пальцами под резинку непокорные прядки рыжеватых волос. Ее глаза, зеленые и мягкие, как орошенные сверх меры квадратные лужайки перед домами в этом квартале, не отрывались от моих.
Прошло безобразно много времени, а я так и не нашелся с ответом. Хотелось забрать у нее биту — пусть попробует пробросить мимо меня мячик. Также мне хотелось, чтобы со мной перестали флиртовать, потому что она была слишком маленькая и заставляла меня еще больше нервничать. Я подумал о маме, которая смотрит на нас с небес, в которые не верила, и с трудом подавил два одновременных порыва — помахать и заплакать.
— Ну да, кто же еще, — проговорила наконец девица тем же томным голосом. — Салют, Рэнди.
Она достала из кармана пачку купюр, разгладила их и передала в фургон. Рэнди нырнул в кабину и вернулся с пакетиком, который тут же исчез в шортах девчонки.
— Не увлекайся, Каролина, — бросил Рэнди. — Сестре привет.
Она поплыла прочь, разок качнув битой — то ли нам на прощанье, то ли просто так.
Я присел на бордюр под рукой клоуна, и солнечный свет обрушился на мои плечи, словно щебень. Я впервые позволил себе задаться вопросом: «А могу ли я? А хочу ли?» Ну да, уж тогда на следующий семестр точно хватит. И всяко будет о чем рассказать. Когда истечет срок давности по…
Мы простояли без малого час в том тупичке, а потом еще почти два на пожарном проезде кругообразной парковки при бейсбольном центре Малой лиги, к которому примыкали четыре поля без признаков травы, лысые, как кошки-сфинксы. Дети все шли и шли. В основном они брали мороженое. Время от времени какой-нибудь одиночка или небольшая стайка дожидались, когда спадет наплыв, затем подбегали, подкрадывались или просто подходили к нам и вкладывали в руки Рэнди семьдесят пять баксов, иногда — конверт.
В какой-то момент, почувствовав непонятную зависть, когда вокруг Рэнди столпилась очередная кучка галдящих ребятишек, я спросил у него:
— А что если ты сомневаешься?
— Ты о чем, Экранище?
— Если это кто-то незнакомый. Тебе ведь нельзя ошибаться.
— О. — Он ухмыльнулся. — У меня есть система.
Не прошло и двадцати минут, как я увидел ее в действии. Мальчишке на вид было лет одиннадцать, хотя его лоб и кончик носа уже облюбовали прыщи. Он отирался на игровой площадке возле стоянки, потел и часто вздрагивал. На нем была толстовка с Человеком-пауком и паутинчатым узором. В конце концов он подошел к нам, стреляя глазами во все стороны.
Рэнди взглянул на меня и одними губами проговорил: «Смотри». Затем он вышел из фургона навстречу пацану, сложил руки на груди и сказал:
— Здорово, друг. Тебя как звать?
— Зак.
— Йоу, Зак. Тебе что нужно, мороженое или…
Я установился Рэнди в спину. Он повернул голову и с гордостью, лучезарно улыбнулся, после чего опять переключил внимание на клиента.
— Мороженое, — буркнул пацан, всучил Рэнди семьдесят пять баксов и мигом скрылся со своей добычей.
Чуть позже Рэнди опробовал ту же технику на бледной девочке-подростке с черной помадой на губах. На голых лодыжках, видневшихся из-под длинной юбки, у нее было как минимум пять татуировок хной. В итоге получилось нагромождение, напоминавшее то ли иероглифическое письмо, то ли знак уличной банды. Когда Рэнди задал свой вопрос, у нее отвисла челюсть, словно ее огрели по голове. Он дал ей два рожка всего за доллар и объявил, что «у Рэнди сегодня акция», после чего велел мне вырубить музыку и убрать клоуна. Я выполнил оба приказа и высунулся в окошко, чтобы поглядеть, как сворачивается фигура, и едва не встретился с сердитым женским лицом.
