Местный священник, не в пример многим своим собратьям, спешившим все народные страхи назвать суевериями, а то и ересью, может, искренне веруя в неисповедимость путей Господних, а то и пострадав как-либо от Охотника, всей душой стремился помочь прихожанам. Не было случая, чтобы отказал он в освящении дома, рядом с которым, мнилось, прошла адова тварь. Порой всю ночь он бодрствовал с теми, чьи родные по несчастию оказались вдали от деревни, и молился о безопасном пути и ночлеге для них. Любую работу он благословлял охотно, если его о том просили, но когда шли мужчины чинить частокол, что смотрел на Черный Лес, приходил непременно в облачении, с текстами, свечами и курильницами и освящал всех присутствующих, и инструмент, и дерево, которым чинили. Он же повелел, чтобы непременно ночью дежурил кто-то на колокольне и с восходом солнца извещал людей о том, что кончилось время страха, и злые силы до поры не властны над миром.
Но как бы ни были ужасны происки Нечистого, в ненависти своей ко всем Божьим творениям желающего извести всякую жизнь на земле, милостию Господней человек, и всякий зверь, и гад — всякий по-своему восхваляет Создателя. Так и в деревне, пусть и дрожали в темноте перед порождением преисподней, днем продолжали дела как ни в чем ни бывало. Рождались и помирали, росли и женились, воспитывали детей, ходили за скотиной, ратовали об урожае. Были и праздники не хуже, чем у прочих, с музыкой, и плясками, и песнями, и каждый доставал лучший наряд, а церковь и дома украшали цветами, лентами и пестрыми тканями. И свадьбы справляли, и детей крестили, и ушедших провожали как положено.
И вот так случилось, что поехали деревенские люди на ярмарку в соседний город, и там одному парню глянулась девушка из местных. Не долго думая, их родители сговорили свадьбу — да и что дело тянуть, коли и он работящий и собой хорош, и она рукодельница, да и красавица, каких поискать, и статью, и скромностью, и нравом вышла. Выбрали день, пригласили гостей, собрали праздник такой, что, глядишь, все селение радовалось — и вот, с утра пораньше пышная кавалькада с невестой и ее отцом отправилась в дом к жениху. Ничего не пожалел старик-вдовец для своей единственной дочери, так что такого пышного шествия давно не видели не то, что в окрестных деревнях, но и в самом городе, — да что там, и долго после того никто не мог похвалиться такими красивыми одеждами, статными конями, золотыми украшениями и каменьями, и цветами, чтоб всю дорогу до ворот сыпали под ноги идущим. Невеста же сияла так, будто солнце подарило ей свой луч, чтобы вплести в косы, луна дала света на одеяние, а реки осыпали его жемчугом.
Так двигались они, и дорога их проходила через Черный Лес, но никто не боялся его, ибо не имели темные силы власти среди ясного дня, а солнце и человеческая радость сделали все вокруг приветливым и радостным. Увы! Позавидовал, небось, Нечистый тому, что всеми его стараниями не извести род людской, что смеются онинесмотря на все беды, насылаемые им. Собрались вдруг тучи, поднялся ветер такой, что разметал всю кавалькаду, и раздался среди потемневших деревьев страшный хохот Черного Охотника и вой его пса. Когда же испуганные всадники выбрались из леса к селу, увидели, что невесты не было больше с ними. Счастье ли или непорочная чистота ее привлекли злобного духа, но не смогли найти девицу, сколько ни искали и звали. К ночи на людей вместе с тьмой опустилось черное отчаяние, а с колоколом выйдя из домов, увидали на ветвях за частоколом белое сияние. Бросились смотреть, и нашли невесту, во всем убранстве, как была, — ни одна волосинка не потревожена, ни единая жемчужинка не оторвана, — хладной и тихой. Увидавши это, отец ее на месте пал замертво, а несчастный жених, помутившись разумом, бросился в лес, так что никто его остановить не успел.
Были вместо большой радости горькие слезы. Невесту и отца ее схоронили рядом с той церковью, где должна она была обвенчаться и принять счастливые обеты, жениха же, который так и не вернулся до ночи, тоже сказали мертвым и оплакали наравне с ними.
Прошел с той поры не месяц, а может, целый год, и вот как-то ночью налетела страшная буря, и до самого восхода из Черного Леса неслись грохот, и скрежет, и вой адских гончих. Ни в одном доме люди не сомкнули глаз и молились, а священник со служками просили у Господа милости для грешных смертных. А на закате следующего дня вышло из лесу мрачное видение, — жених, что почитался мертвым, и пошел к селению, да только дойдя до той земли, что святил деревенской поп, встал как вкопанный — и хочет идти, да не может двинуться. А люди, что хотели встречать его, чудом спасенного, ближе подойдя, увидали, что одежда на нем та же, что была к свадьбе пошита, и лицом он не изменился за весь срок, но бледен стал как утопленник, а в глазах его полыхает подземный злой огонь; сквозь прорехи в кафтане видны на теле страшные раны, но не видно крови, и по левую руку его стоит огромный пес с пастью, алой как адское пламя.
