Не решился никто подойти ближе к незваному гостю, ни окликнуть его, хотя много было среди них тех, кто любил когда-то пропавшего юношу и оплакивал его всем сердцем. Призвали священника, чтобы отогнал он тот нечистый призрак. Явился тот в облачении, неся свечу и Святую Библию, и смело вышел к стоявшему поодаль юноше. Как только стал он подходить, увидели все, как затрепетал пришелец, а пес рядом с ним зарычал страшно и оскалил пасть, слюна его, падая на землю, дымилась серой, а из-под когтей, рывших землю, вырывалось пламя. Присел зверь и вот-вот прыгнет на священника, но тот не обратился вспять, а громко возвестил имена священной Троицы и сотворил крестное знамение — и тут же пес пропал, а несчастный юноша пал на колени, разрыдался и, обретя божиим промыслом голос, рассказал обо всем, что с ним случилось.
Увидев свою возлюбленную мертвой, бросился он в лес, в отчаянии призывая злобный дух, чтобы тот лишил жизни и его, а не оставлял на этом свете для слез и сетований. Ночь пришла, но даже тогда не явился Охотник, как будто безумие юноши охраняло его от слуги Нечистого. Долгое время скитался так несчастный, то падая, то подымаясь вновь, призывая то милость небес, то адское пламя на свою голову, но так и не нашел лесного демона. Однажды, очнувшись, понял он, что не видит более ни солнца, ни звезд, ни самого леса, а раны, что нанесли ему ветки и корни растений, — а то и он сам, — не болят и не кровоточат более. Вокруг юноши клубился черный туман, как будто сгорел весь мир, и дым окутал его. Оглянувшись, увидел он рядом с собой громадного пса с горящими глазами, который сидел будто ожидая приказания, а вдалеке увидал проклятого Охотника. Вскричав, бросился он вдогонку, и пес бежал с ним, и вскоре настигли они Охотника и его костяную собаку. И бросился тут человек на противника своего, а подле яростно сцепились псы, и в схватке слышал юноша их громкий лай и рычание. В конце концов одолел он своего врага и расколол его мерзкий череп о камень, а пес его переломил хребет псу Охотника, и те с жутким воем провалились под землю, а вокруг прояснилось, так что увидел юноша, что уже сумерки, а он стоит один посреди Черного Леса. Места были ему знакомые, так пошел он к селению, а пес неотступно следовал за ним.
Сказав все это, вновь опустился несчастный не колени, и святой отец сотворил над ним крестное знамение и призвал Господа. И как совершил он это трижды, упал юноша мертвым, но не было на нем ни ран, ни следов на одежде, а на лице написан был такой покой и умиротворение, будто спал он и видел сладчайший сон.
После этого жители не боялись больше, подошли и подняли покойного, после чего похоронили его рядом с невестой и с отцом ее со всеми полагающимися обрядами, и оплакали, и помянули их как положено. А святого отца после того почитали еще больше прежнего, и те, кто раньше не соблюдали святых дней, стали ходить к службе, и молиться, и жертвовать на богоугодные дела. Ибо говорили, что кабы испугался он, и отступился, и не совершил бы креста над явившимся женихом, стал бы тот проклятым заместо сгинувшего Черного Охотника, да еще и пострашнее!
Существует теория о том, что в определенных местах обязаны произойти определенные события. У этих мест особый характер, особая природа. Душа. И они могут влиять на нашу судьбу. Скептику в это сложно поверить, зато очень легко проверить. Так и получилось, когда вдовец с двумя детьми в качестве эксперимента решил поселиться в одной заброшенной усадьбе…
Впервые на русском — рассказ классика польской литературы.
DARKER. № 11 ноябрь 2014
STEFAN GRABINSKI, “SZALONA ZAGRODA”, 1908
Стою в солнечных отблесках, утопаю в кровавых струях — а ветры надо мной так грустят, а ветры так жалобно плачут над головой…
Смотрю в пустую, широкую степь, смотрю в степь, поросшую сорной травой — а вóроны горюют надо мной, а вóроны надо мной так рыдают…
Одинокий стою в руинах, бездомный, бездетный отец — а горе тащится по развалинам, а горе волочится по обломкам…
На горизонте тучи замерли, на небосклоне тучи остановились — дым набросил пелену на глаза, сажа проникает и врезается в горло…
Вчера вернулся из учреждения: уже не опасен. Пусть будет так. Только клянусь, что любой на моем месте при подобных обстоятельствах оказался бы, в конце концов, там же, где и я…
