Чаще всего мертвецов пробуждает неконтролируемая жажда навестить тех, кто остался по эту сторону бытия. Существует древняя вера в Урда, который обладает странной темной властью, способной даровать мертвецам короткий отрезок полужизни. Они процветают на крови своих любимых и согреваются в их объятиях, но возвращение не приносит живым ничего, кроме горя…
Впервые на русском.
DARKER. № 1 январь 2015
KARL HEINRICH ULRICHS, “MANOR”, 1884
В мертвой точке Норвежского моря расположена группа из тридцати пяти уединенных и пустынных островов. Бесплодные, скалистые и укрытые туманом, Фареры равно удалены от Шотландии, Исландии и Норвегии.
Всюду там раздается меланхоличный крик беспокойных чаек. Глаз опьяняет зрелище бесконечных рядов волн, которые вздымаются и плещут в тумане. Горы поднимаются на высоту от тысячи восьмисот до трех тысяч футов над уровнем моря. Суровые скалы переходят в ущелья, подножия покрывает густой сосновый лес, и о валуны с шумом разбиваются тысячи водопадов, льющихся с огромных высот. Берега рек, глубоко изрезанные ручьями и фьордами, почти недоступны из-за высоких утесов. Море, которое скалы и рифы сдерживают, местами полностью перекрывая ему путь, дико мечется на своем пути вниз, закручиваясь в водоворотах и с ревом набрасываясь на пороги.
Семнадцать островов обитаемы. Два из них, Стреймой и Воар, разделены только узким проливом, и храбрый пловец может одолеть его спокойные воды. Многие названия здешних мест напоминают о языческом прошлом; например, Торсхавн, один из берегов Стреймоя, некогда был назван в честь норвежского бога грома с молотом в руках.
Однажды рыбак и его пятнадцатилетний сын отправились с Торсхавна на промысел; лодку опрокинул шторм у берегов Воара, и мальчика выбросило на рифы. Молодой моряк заметил его и бросился в воду: он смог проплыть среди рифов и спасти мальчика. Он уложил полубессознательное тело на камень, обнял юношу, и тот открыл глаза.
— Как тебя зовут?
— Хар, — ответил спасенный, — я… я из Стреймоя.
Мальчик быстро пришел в себя; до вечера он оставался на берегу и всматривался в равнодушное море, надеясь, что его отцу удалось спастись. К вечеру искра надежды окончательно угасла, и моряк отвез его через пролив к матери, Ларе; и, прощаясь, Хар с благодарностью заключил своего спасителя в объятия.
Позже на берег выбросило безжизненное тело отца мальчика.
Моряка звали Манор[247]; он был сирота, на четыре года старше Хара, и мальчик пришелся ему по сердцу; его горе взывало к лучшим чувствам в душе Манора, и, заметив, что ему удается отвлечь Хара от черных мыслей, Манор стремился снова и снова увидеться с ним. Порой он перебирался через пролив на лодке, а иногда, летними вечерами после работы, сам плыл в теплой воде. Пробравшись через рифы, Хар ждал его на берегу и начинал размахивать платком сразу, как видел вдали ялик Манора. Они тратили час или два, отправляясь в плаванье по спокойным водам моря и во все горло распевая матросские песни. Или раздевались, ныряли в волны и плыли к ближайшему песчаному пляжу, где лениво наблюдали за тюленями. Иногда они уходили бродить в лес, среди высоких хмурых сосен, и шум в их вершинах напоминал друзьям голос Тора. А порой находили удобный камень где-нибудь под буковым деревом, сидели там, болтали и строили планы. Например, когда через залив проходил вельбот, они рассуждали о том, как будут плавать вместе, и Манор, положив руку на плечи Хару, улыбался и говорил: «Мой мальчик». И для Хара не было ничего более приятного, чем эти моменты, которые заполняли пустоту в сердце.
Если Манору случалось опоздать, то он шел к дому друга и, прячась в тени сирени, стучал ему в окно. Хар просыпался и выскальзывал из дома, радуясь встрече с Манором. На самом деле, только в его обществе он и был счастлив.
Однажды к берегу Воара причалил датский трехмачтовик, чтобы навербовать моряков на двухмесячный китобойный рейс. Манор тоже поднялся на борт, и капитан немедленно нанял долговязого и шустрого юношу. Хару тоже предложили наняться на корабль юнгой, но, когда его мать услышала об этом, то в отчаянии запричитала: «Ты мое единственное дитя. Море отняло моего мужа, и ты тоже хочешь меня покинуть?» Хар остался, а Манор отплыл на трехмачтовике.
