— Жизнь — странная штука, но пока ты жив, всегда есть шанс выбраться из самой глубокой жопы, — криво усмехнулся Гриндевальд. — Мне помог Волдеморт, и теперь я буду вынужден немного повоевать за англичан. Правда, здесь присутствует и мой интерес, думаю, возможностей поквитаться с Дамблдором будет предостаточно. Скажи мне, Абернэти, ты со мной или как?
— Конечно с тобой, Геллерт! — Встал и поклонился постаревший, но по-прежнему крепкий волшебник: — Я оставлю дела Красной Команды на своих детей, а сам последую за тобой, куда ты скажешь.
— Для начала я планирую поговорить с остальным Ближним Кругом, — усмехнулся Гриндевальд. — Кто-то ещё наверняка захочет вспомнить старые деньки и, конечно, хорошо заработать. Думаю, швейцарские гномы ещё не успели присвоить мои деньги. Пока магия не подтвердит, что Гриндевальдов больше не осталось в этом мире, коротышки будут неукоснительно соблюдать древние договоры.
— Кто же из нас откажется от золота, герр Гриндевальд, — оскалился Абернэти. — Волшебники, магглы, остатки магических существ — мы все одинаково его любим.
— Тогда вспомни, кто ещё из наших смог укрыться от коммунистов? — спросил Геллерт.
Волдеморт дал ему всего год на то, чтобы хорошо подготовиться и набраться сил. Поэтому Гриндевальд и торопился найти волшебников, которым мог бы доверять.
Когда Палпатин в очередной раз привёз полувеликану партию огневиски, то застал Хагрида очень задумчивым.
— У тебя что-то случилось? — проницательно спросил Шив. — Вроде с мадам Максим вы помирились?
— Брат рассказал занятную историю, понимаешь, — задумчиво почесал Хагрид густую бороду. — К ним в племя приходили двое, мутные какие-то. Ещё из тех магов, кто выступал за Того-Кого-Нельзя-Называть в прошлой войне. Они сказали вождю и старейшинам, что господин ихний скоро вернётся. И обещали, что великаны смогут селиться где угодно, а не только в тайных лакунах. Когда Тёмный придёт к власти, значит, у всех будет много свежего мяса и выпивки.
— И что им ответила твоя родня? — спросил Палпатин, лениво оглядывая неказистую обстановку. Пучки сушёных трав, шкуры на стенах и дёргающий лапой во сне Клык, всё было по-прежнему.
Несмотря на внешнюю невозмутимость, внутри Шив немедленно насторожился. По-видимому, случилось нечто неожиданное. Если верить письмам Барти Крауча-младшего, Волдеморт безвылазно сидел в заброшенном доме своих предков, собираясь с силами для возрождения. Однако кто тогда начал поднимать старые контакты «Пожирателей Смерти»?
Хагрид между тем загрузил в подвал последний бочонок и протянул Палпатину свиток-хранилище редких ингредиентов, которые собрали лесные жители. Полувеликан шмыгнул носом и задумчиво пробасил:
— Арагог тоже говорит, его детки видели чужих магов, которые шастали по округе. Они даже хотели попробовать напасть, но те выглядели слишком серьёзно.
— Я тебя понял, Хагрид, — протянул Палпатин. — Спасибо за информацию. А что от тебя так гарью несёт? Где-то в лесу пожар был?
— Дак это ж соплохвосты мои шалят, — пробасил Хагрид, улыбаясь в густую бороду. — Директор Дамблдор просил подготовить разных зверюшек к третьему этапу Турнира.
— А простых жителей Запретного леса тебе стало жалко подставлять под палочки чемпионов, вот ты и занялся на досуге выведением химер? — рассмеялся Палпатин. — А не боишься, что твои уродцы сожрут чемпионов?
— Они и мухи не обидят! — возмутился Хагрид. — Соплохвостики, конечно, немного агрессивные получились и растут быстро, но они такие милашки!
В дверь хижины постучали, и снаружи раздался пьяный женский голос:
— Хагрид, кротовья ты шуба! Это Сивилла Трелони. К тебе можно?
— Это наш преподаватель прорицания, — ответил полувеликан на вопросительный взгляд Палпатина. — У неё, наверное, херес закончился, вот и пришла ко мне за добавкой. Знает ведьма, что у меня всегда есть чего выпить.
— Хагрид! Открывай давай, не тяни. Я же знаю, что ты дома… Ик! Кофейная гуща напророчила мне, что у тебя я найду свой нектар, — вновь раздались снаружи нетерпеливые крики учительницы.
Полувеликан подошёл к двери и распахнул её:
— Здравствуй, Сивилла, проходи. Чего ты хотела?
Женщина в больших круглых очках, бурча о непонятливых лесниках и противных домовых эльфах, которые отказываются сбе́гать в магазин, прошла мимо Хагрида в комнату и вдруг заметила Палпатина. Она застыла как суслик и рухнула бы на пол, не успей полувеликан её схватить.
— Да что с тобой, Сивилла, совсем напилась? — Хагрид аккуратно посадил женщину на лавку и прислонил её к стене.
— Тьма-а-а!.. — чужим хриплым голосом протянула Трелони. — Свет объединится с ночью, и тьма будет сражаться с тьмой.
— Совсем мозги пропила? Тьма-тьма-а-а… — передразнил её полувеликан и покачал недовольно кудлатой головой. Он подошёл к шкафу, открыл его и зашарил по полкам. Затем достал трёхлитровую бутылку хереса, выглядевшую маленькой в его огромной лапе.
Женщина медленно подняла голову от груди. Её глаза закатились, одни белки сверкали потусторонним светом из-за очков. Трелони попыталась дрожащим пальцем ткнуть в сторону Палпатина и прохрипела:
— Тьма-а-а!..
