— Хорошо, — удовлетворённо улыбнулся Палпатин и поднялся. — Тогда я вас покину, дорогой друг. И воспользуйтесь известным вам способом, чтобы забыть наш разговор. Провожать не надо, я перемещусь сразу из вашего дома.
После исчезновения Лонгботтома Лавгуд сел на пол там, где стоял. Он запрокинул голову и облегчённо выдохнул. В мыслях Ксенофилиуса ужас смешивался с восхищением. Впервые в жизни он находился с кем-то рядом и не слышал, что думает этот человек. Это было потрясающе и в то же время ужасно. Внезапно в голове возникли последние слова того, кто скрывался за маской Лонгботтома.
Ксенофилиус вытянул руку и истово пожелал, чтобы палочка прилетела. Над его головой раскрылась створка шкафа, и на лицо Лавгуда высыпалась пачка муки, сделав его ещё белей. Но главное — в шкафу лежала волшебная палочка, которая всё же оказалась в его руке. Ксенофилиус немедленно приставил её к голове и привычно выпалил: «Обливейт!» В кои-то веки его желание забыть всё полностью совпадало с просьбой заказчика.
Гарри, Рон и Гермиона Грейнджер были уверены, что профессор Снейп хочет украсть Философский камень. Невилл даже поругался с ними. Он пытался доказать, что профессор не настолько безумен, чтобы идти против Дамблдора. Особенно Невилла напугала идея ребят пойти и спасти камень самостоятельно. Как будто все они могут хоть что-то противопоставить любому из преподавателей. Даже мадам Хуч просто разгонит их школьной метлой. Что же говорить о Снейпе, который, по слухам, являлся адептом тёмной магии и очень сильным волшебником? Ему будет достаточно просто щёлкнуть пальцами.
Одним словом, Невилл хотел спасти друзей от неразумного поступка. Поэтому он тихо вышел из комнаты, спустился в общую гостиную и забрался с ногами в кресло прямо возле выхода. Укрывшись пледом, он постарался сделаться незаметным. Вскоре спустились Гарри и Рон, а из женского крыла в общую гостиную вошла Гермиона.
— Ну что, все готовы? — прошептал Поттер рыжему приятелю и девочке. — Тогда идём. Надо спасти Философский камень. Если Снейп отдаст его Волдеморту, мне крышка!
Невилл услышал громкий шёпот товарищей и немедленно проснулся. Мальчик сбросил плед и встал во весь рост напротив выхода.
— Это дурацкая затея, Гарри! Вы ничего не сможете сделать Снейпу, только сами пострадаете! Я вам уже тысячу раз говорил. Это не он!
— А кто ещё? — разозлился Рон. — Снейп это! По нему сразу видно, что летучая мышь — пособник тёмных сил!
— Тем более, я вас не пущу, — сжал кулаки Невилл. — Надо было сказать декану или директору о ваших подозрениях!
— Да говорили мы! — прошипел Поттер. — Макгонагалл пообещала баллы с факультета снять, если увидит нас в коридорах после отбоя.
В этот момент Гермиона просто достала палочку, наставила её на Невилла и скомандовала: «Петрификус тоталус!»
Мальчик грохнулся лицом вниз, и только кольцо, подаренное отцом, позволило ему остаться целым. Перелом носового хряща с последующим проникновением в мозг мог бы плохо кончиться для мальчика. Однако кольцо сработало и даже послало сигнал Палпатину.
Невилл уже не слышал, как троица подростков, невнятно извиняясь для самоуспокоения, перевернули его на спину. Они посмотрели, что он не пострадал, облегчённо вздохнули и ушли, оставив Невилла валяться на холодном полу.
Мысль, что магистр Йода уже пятьсот лет живёт в этом мире, казалась пугающей и возбуждающей одновременно. Палпатин всей душой хотел окончательно уничтожить зелёного магистра. Бывший ситх с нетерпением ожидал встречи с давним врагом, который жил в этом мире под маской Фламеля. Шив понимал, что это будет непростая битва. Он не рассчитывал на лёгкую победу, но желал её до дрожи в пальцах.
Лонгботтомы не относились ни к светлым, ни к тёмным магам. Они были природниками, способными использовать обе стороны силы одинаково хорошо. Однако подобный универсализм делал их менее могущественными по сравнению с семьями, которые посвятили себя исключительно одной стороне магии.
Шив вспомнил об ордене Дже’дайи, от которого произошли ситхи и их противники. Древние пользователи силы проповедовали баланс энергий, но история доказала, что их идеи во многом утопичны. Истинные повелители тёмной стороны каждый раз демонстрировали родной вселенной, что гораздо лучше приспособлены для власти и войны, чем сторонники светлой стороны. Он сам тому блестящий пример. На момент активации «Приказа шестьдесят шесть», после которого численность джедаев значительно сократилась, светлых было больше десяти тысяч против него одного.
«Разве это не доказательство истинного превосходства тёмной стороны?» — самодовольно цыкнул зубом Палпатин.
Однако жизнь в этом мире заставляла действовать иначе, чем он привык. Тело, принадлежавшее теперь бывшему ситху, просто не могло проводить достаточные объёмы тёмной энергии без риска выжечь себе магическое ядро. Чтобы выровнять баланс, требовался источник светлой магии.
