Меня разбудила потревоженная сторожевая сеть. Открыв глаза, я сел и осмотрелся. По дорожке в мою сторону шли мужчины. Пятеро в простой, крепкой одежде, были вооружены луками и короткими мечами. А двое идущих впереди наоборот не имели никакого оружия и щеголяли в яркой одежде. Увеличив охват сторожевой сети до полумили, я удостоверился, что больше никого в округе нет, и встал с лежанки. Приметив меня, мужчины ускорили шаг и вскоре подобрались к моей стоянке. Увидев поваленное мной дерево, добравшийся до меня первым толстячок, начал хватать ртом воздух.
Справившись, наконец, с шоком, он взвыл: - Груши, мои груши… Вы только посмотрите, что стало с моими сайорскими грушами…
Смутившись, я покосился на поваленное дерево. Не такие значительные ночью, днём увечья, нанесённые сваленным стволом другим деревьям, были видны гораздо лучше. Очень сильно были повреждены два дерева, и ещё с одного было сломано несколько ветвей.
Худощавый мужчина, в заметно вылинявшей яркой одежде, тронул толстяка за локоть и указал ему на проделанную мной в колючих зарослях просеку. Взглянув туда, толстяк ахнул.
- Мой крыжовник! Мой янтарный крыжовник! - взвыл толстяк. - Лучший крыжовник в Сулиме…
- Ничего господин Паким, новый посадим. - принялся его утешать худощавый мужчина.
- Ах ты, варвар! - набросился на меня с обвинениями толстяк. - Негодяй! Да я тебя… Да я тебя на галеры. Нет на каторгу. Нет сначала на галеры, а потом на каторгу. Негодяй! Хватайте его!
- Постойте, - предложил я выдвинувшимся вперёд вооружённым мужчинам. - Я не хотел наносить урона вашему саду. Случайно так вышло. Ночью с гор спустился, и в ваш сад забрёл. Запущенный он у вас очень, вот и не разобрал я в темноте, что это не заброшенный сад.
- Заброшенный? - разгневался толстяк. Да что ты осёл понимаешь в уходе за садом!
- Ну не особо много, - признался я. - Но понимаю, что ничего страшного, за что можно отправить человека на галеры не натворил. Кусты я не корчевал, значит, новые вырастут. Дерево срубил сухое, а то, что немного ветви на других деревьях повредил, так это не так страшно. Я оплачу вам ущерб, и разойдёмся миром.
- Оплатишь ущерб? - зло засмеялся толстяк. - Да тебе голодранец всю жизнь надо работать, чтоб мне ущерб возместить. Нет у тебя пяти золотых.
- За десяток кустов и несколько сломанных ветвей пять золотых? - возмутился я. - Да за эти деньги можно пару тысяч новых деревьев посадить.
- А мне за десяток кустов и несколько ветвей и пяти золотых мало, - заявил толстяк. - На каторгу отправишься. Уж тогда - то окрестное ворьё к моему саду и приближаться не будет.
- Да вы с ума сошли. Какая каторга?
- На своей шкуре узнаешь какая, - зло бросил толстяк. - Не переживай, хватит у меня возможностей на каторгу тебя упечь. Сам султан Фасир меня ценит. Уж он - то уважит мою просьбу и отправит тебя на каторгу.
- За что? - воззвал я к разуму толстяка. - За что на каторгу? Как можно человека из - за пары веток на каторгу отправить?
- Плоды с этой пары веток и десятка кустарников к столу самого султана поставлялись, - сказал толстяк. - Так что ты не только на мой сад покусился, ты самого султана без пропитания оставил. За это - то тебя на каторгу и отправят.
- Неужто стол султана из - за нескольких плодов оскудеет? - усомнился я.
- Не оскудеет, - согласился толстяк. - Но таким варварам как ты самое место на каторге. Не просто так ты в мой сад залез, видно ведь, что злой умысел у тебя был. Если бы ты случайно сюда забрёл, то тебя бы собаки отогнали.
- Верно господин Паким, - кивнул худощавый. - Не иначе как усыпил псов этот варвар.
- Да вон же они валяются, - приметил останки псов молодой парнишка. - За поваленным деревом.
Худощавый метнулся туда и зарыдал в полный голос.
- Господин Паким, господин Паким, - плача обратился он к Пакиму, - этот негодяй убил ваших прекрасных псов. Не дайте такому преступлению остаться безнаказанным, повесьте этого негодяя.
- Ах ты, мерзкий разбойник… - побледнел толстяк. - Так ты ещё и собачек моих убил?
- Они на меня набросились, вот и пришлось их убить, - вздохнул я, с каждым мигом теряя надежду, что удастся разрешить дело миром.
- Да один пёс стоит дороже чем твоя жизнь, голодранец! - завопил толстяк.
- Так что мне надо было спокойно смотреть, как они меня растерзают? - спросил я.
- Пусть бы растерзали, - заявил толстяк. - Нечего по ночам по чужим садам бродить.
- Идите вы прямо на восход солнца, пока до края мира не доберётесь, - обозлился я. - И собачек с собой захватите.
- Ах ты, скотина… - прошипел толстяк. - Ещё и оскорблять меня будешь…
- Хватайте его, - крикнул худощавый. - Нечего смотреть, как вашего господина оскорбляют.
Вооружённые мужчины вышли вперёд. Двое самых старших приготовили луки, а остальные вытащили из ножен мечи.
- Ну, на кой это вам? - спросил я, делая ещё одну попытку к примирению. - Говорю же, не нарочно я в сад забрался. По - тёмному с гор спускался и забрёл сюда.
- Нам - то что, - пожал плечами старший мужчина. - Господин Паким здесь распоряжается.
- Хватайте негодяя, - приказал толстяк.
