— Тут даже больше можно сказать, — кивнул Ольшанский, — сегодня началась компания по запрещению выпаса крупного рогатого скота в черте города. Решение, безусловно, правильное, но нужно понимать, где нужно запрещать, а где можно и разрешить. На окраинах поселков в черте города достаточно мест, где запрещать выпас не нужно, иначе люди просто начнут кормить свою скотину хлебом, и такие сигналы с мест уже поступают. Так же следует рекомендовать разрешить населению заготовку сена в неудобьях, ничего страшного от этого не случится.
— Случится, — тут же возразили ему, — на колхозные поля будут зариться, и сено воровать.
— А чего ж, до этого не воровали? — Парировал реплику министр.
— Раньше наказывали строже.
— Товарищи, подождите, — пришлось вмешаться Шелепину, — с воровством и раньше боролись, и сегодня борются, а наказание за это и так достаточно строгое, так что давайте не будем отвлекаться.
Ну, что же, Шелепин мог праздновать свою первую победу, по крайней мере, он успел по большей части предотвратить надвигающуюся катастрофу, хотя после такого заседания предстоял еще неприятный разговор с Никитой Сергеевичем, но это частности, человек он вменяемый, так что поворчит да поймет, что ликвидировать пары пока рановато.
Вот как раз под это дело Александр Николаевич и попытается подсунуть выкладку аналитиков о необходимости резкого увеличении объемов производства удобрений и не только азотсодержащих, но и суперфосфаты. Уж организация их производства не настолько затратное как в случае с азотными удобрениями, а по мере удовлетворения основного спроса можно будет подумать и других комплексных препаратах. Ну а потом уже можно будет поднять вопрос о слабой подготовке агрономических кадров на селе, смешно сказать, но согласно полученным данным, нужными знаниями среди агрономов, обладает хорошо, если пять процентов специалистов, остальные были назначены на эту должность только исходя из прошлых заслуг. О каких уж тут успехах в деле подготовки почв может идти речь. Особенно его возмущал тот факт, что во многих репортажах фигурировали сельскохозяйственные лаборатории, которые производили анализ почв и выдавали рекомендации по улучшению их состояния. На самом же деле, такие лаборатории плохо выполняли свою работу и в лучшем случае могли только с достоверной точностью указать степень кислотности и засоленности почв, что и без них знали в хозяйствах, а вот никаких рекомендаций не давали. Однако пришлось одернуть себя, в конце концов, это не его дело вмешиваться в работу министерств, своей заботы выше крыши, последнее время работать с людьми становится все сложнее, дух вольнодумства стал проникать везде, надо думать, каким образом остановить намечающуюся вакханалию.
И Куба, это да, полная засада, уже сегодня военные разделились на два лагеря, одни уже сейчас требуют перебросить туда ограниченный контингент войск, тысяч в пятьдесят, другие же резко возражают и справедливо полагают, что это однозначный повод к началу войны между СССР и США. Тут обычная записка с анализом ситуации не прокатит, нужно готовить развернутый многостраничный доклад, и согласование позиций с Серовым не помешает, человек он вменяемый и Хрущев к нему прислушивается.
Александр Николаевич еще немного со всех сторон обдумал последнюю мысль и взялся за трубку телефона, звонить Серову требовалось лично, тут обычный способ согласования встречи не проходил.
— Что это? — Иван Александрович с интересом рассматривал фотографии, которые ему принес глава КГБ.
— Это, сотрудники твоего ведомства, которые следили за Никифоровым, — пояснил Шелепин, — из-за того, что они в таком количестве набежали в швейцарский городок, у нас сорвалась важная встреча со своим агентом.
— Хм, ты же должен понимать, что я не могу быть в курсе всех проводимых операций, — попытался отмежеваться от претензии Серов.
— Это я понимаю, — усмехнулся Александр Николаевич, — вот только под наблюдение майора твои люди взяли сразу как он сошел с трапа самолета, а оставили его в покое только после того как он в него зашел.
— А с чего кто-то решил, что это сотрудники нашего ведомства? — Пожал плечами руководитель ГРУ.
— Ты, Иван Александрович не торопись отказываться, — усмехнулся Шелепин, — а то ведь, если это не твои люди, то значит, следили за ним агенты западных спецслужб и нам потребуется проводить мероприятия по установлению ппринадлежности следивших — вдруг у нас где-то серьезно подтекает.
— Ладно, — сдался Серов, — наш косяк, а ты мог бы и сам догадаться, какая реакция последует с нашей стороны, когда за рубеж направляется неподготовленный к работе в кап. странах сотрудник КГБ.
— И для этого понадобилась вот такая многочисленная команда? — Брови Александра Николаевича выгнулись в удивлении.
— Понадобилась, — кивнул Иван Александрович, нисколько не смущаясь, — и ты прекрасно знаешь почему.
Да уж, Шелепин понимал всю подоплеку действий ГРУ, но никогда бы не посмел говорить об этом настолько прямо, все-таки Серов, несмотря на приписываемую ему хитрость, не приемлет дипломатических методов.
