Собирая документы, Шелепин никак не мог отделаться от мысли, что произошли еще какие-то неожиданные изменения, которые могут сильно повлиять на недавно выработанное решение ЦК о жестком реагировании на известные события.
Оказывается, на совещание собралось почти всё полит бюро ЦК: Косыгин, Суслов, Микоян, Шверник, Полянский, Воронов, ну естественно вместе с Александром Николаевичем был вызван и Семичастный.
— Два дня назад мы через французское посольство получили интересные документы, — начал вводит всех в суть дела Хрущев, при этом он открыл папку, достал пачку фотографий и передал ее Брежневу. Все, сохраняя видимость спокойствия, терпеливо ждали, когда фотографии раздельно, по мере просмотра, начнут передаваться по кругу. — Это фотографии из Новочеркасска, — пояснил Никита Сергеевич, чтобы не задерживать обсуждение, — передавая эти материалы, французы никаких пояснений не давали и условий не выдвигали. Теперь нам нужно понять, зачем они это сделали?
— Странно, что никаких требований, — произнес Брежнев, — впервые встречаюсь с таким демаршем. А что по этому поводу говорит французский посол?
— В том-то и дело, что ничего, — мрачно ответил первый секретарь, — но в его секретариате сказали, что это неофициальная передача материалов, вроде информирования о происходящих событиях советской стороны.
— Это они нас решили информировать о том, что у нас происходит? А может они таким образом предупреждают, что кто-то из наших предатель? — Не удержался от вопроса Воронов.
— Владимир Ефимович, — вместо ответа обратился Хрущев к Семичастному, — что там ваши эксперты нашли?
— В результате проведенных исследований выяснилось, — не стал задерживаться с ответом председатель КГБ, — данные фотографии делались на 35 мм пленку зарубежного производства «Кодак» предположительно отечественными фотоаппаратами «Кристалл». В качестве объектива использовался «Гелиос-44» с отрицательной линзой и переходным кольцом для увеличения фокусного расстояния, что позволило производить съемки с большого расстояния. Нашими сотрудниками при фиксировании событий использовалась другая техника и другие фотоматериалы. Вычислить операторов, а экспертами установлено, что их должно быть не менее трех, по имеющимся у нас в наличии фотографиям с места событий, не удалось. Таким образом, речи об утечки наших фото-документальных материалов не ведется.
— Ну, что будут пользоваться отечественной техникой это понятно, — кивнул Воронов, — не тащить же через границу, но вот почему эти операторы там оказались, когда мы сами ни сном, ни духом?
— О том и речь, — кивнул Никита Сергеевич, — получается, что выступление было не стихийным, а провокацией капиталистов. Александр Николаевич, что скажешь по этому поводу?
Шелепин задумался, он сразу догадался, чьих рук это дело, но пока не понимал, зачем проводнику эта провокация? Проехаться по самолюбию самого Шелепина, что ж, это у него получилось, но в том-то и дело, не тот он человек, не станет надсмехаться над чужими бедами. Тогда в чем смысл? Что случилось, то уже случилось, а значит, проводник пытается избежать каких-то неблагоприятных событий в будущем. Каких? И тут вдруг у него все события получили свое логичное обоснование.
— При расследовании причин стихийной забастовки никакого внешнего воздействия не выявлено, — ответил Александр, — хотя подтверждение этой версии искали серьезно. Просто на недовольство рабочих повышением цен на продукты питания наслоились события, происходящие на электровозостроительном заводе — резкое снижение расценок, а так же неправильные действия дирекции, ну и плохое снабжение города продуктами питания так же сослужило свою недобрую службу. Скорее всего, операторы готовились зафиксировать «выражение недовольства советских людей действиями правительства», и не только в Новочеркасске, в других местах, как вам известно, тоже не обошлось без выражения недовольства. То, что именно в Новочеркасске произойдут беспорядки, стало ясно еще в первой половине дня, а подтянуть операторов в город не так уж и долго.
— Что значит недолго? — Возмутился Суслов. — Получается, у нас в стране шпионы свободно разгуливают.
— Не свободно, но встречаются, — парировал реплику Шелепин, — иначе, зачем бы нам была нужна контрразведка. Но речь сейчас не об этом, вопрос состоит в том, почему нам передали эти фотографии? Для французской стороны гораздо выгоднее было передать эти материалы в прессу и начать очередной виток клеветы, однако этого сделано пока не было. Полагаю, что с французской стороны есть определенная группа промышленников, которая нуждается в улучшении отношений с СССР и им такой скандал сейчас совсем не нужен, но выйти на прямой контакт, не привлекая внимания, они не могут, поэтому вынуждены действовать вот таким образом.
— Хех, с чего бы такой интерес у этих «промышленников»? — Засомневался Хрущев. — Что-то раньше они с нами работать желанием не горели.
