Вот и еще один поворотный пункт в истории СССР, на этом совещании в Минском проектном бюро завода им. Г. К. Орджоникидзе, неожиданно было принято судьбоносное решение по дальнейшему развитию вычислительной техники — создание коллектива отвечающего за разработку программного обеспечения и смещение акцентов в разработке новых изделий в сторону многотерминальных комплексов. Белорусы потом еще долго гордились, что сумели в жесткой конкуренции немало попортить крови французским предпринимателям в Калининграде, однако были вынуждены отступить и нашли применение своим талантам в разработке серверного оборудования, где долгие годы держали лидирующие позиции. Наивные, о какой жесткой конкуренции может идти речь? Если бы не наша ненавязчивая помощь, легли бы под москвичей уже в начале семидесятых. Это был первый и единственный случай с нашей стороны, когда мы решили помочь производству компьютерной техники в другой республике, такое стало возможным, после масштабного наезда ИТМиВТ (Институт точной механики и вычислительной техники). Будущие академики испугались за свою БЭСМ-6 и решили немного почистить пространство от «мелкого мусора», протолкнув решение на уровне правительственного постановления. Претензии калининградским предпринимателям предъявлялись настолько абсурдные, что даже далекие от производства вычислительной техники люди поняли, что речь здесь идет только о защите шкурных интересов. Кстати говоря, именно они сумели в свое время притормозить переход на аналоги IBM, спасибо им за это, так что воевать с ними, на их территории мы не собирались, делали свою работу, да продолжали поддерживать их конкурентов.
Четверг двадцатого октября шестьдесят шестого года, предстартовая готовность, махина РН «УР-500К» стоит на старте. Естественно, Владимир Николаевич волнуется, но старается свое волнение на показ не выставлять, он занял место позади операторов ЦУП и, ожидая старта, изредка прохаживается, заглядывая из-за спин людей, то в один монитор, то в другой, где отображается своя часть телеметрии ракетоносителя. Это калининградцы поделились своими новыми наработками, все данные телеметрии они свели в одну ЭВМ, а потом раскидали по цветным мониторам. Красиво. И главное наглядно. Как они там сказали? Псевдографика? Что за псевдографика такая непонятно, но картинка что надо, конечно, это не фотография, но напрягаться, чтобы распознать тот или иной узел РН не приходится.
Старт! На телевизионном экране видно, как поток пламени вырвался с двух сторон от Протона — пошел отчет. Ракета плавно оторвалась от земли и вальяжно направилась по предписанному ей пути.
Главный конструктор впился глазами в монитор, где отображалась телеметрия первой ступени, пока все нормально, ни один из датчиков не свалился ни в синюю, ни в красную зону. На графике набора высоты медленно прирастал столбик к одному из обозначенных ограничений.
— Шестьдесят пятая секунда полета, — отчитался оператор, — достигнут максимальный скоростной напор.
— «График выдерживается в ноль, никаких отклонений, а это тревожный симптом, если все сразу пошло отлично, жди подлянки.»
— Сто пятнадцатая секунда, есть включение двигателей второй ступени.
— «И снова без отклонений. Где рванет?»
— Сто двадцать вторая секунда, есть отделение первой ступени.
Картинка на мониторе мигнула и исчезла, тут же на ее месте стала прорисовываться картинка третьей ступени. Челомей чуть кивнул и сделал два шага, чтобы заглянуть в соседний монитор, куда выводилась телеметрия второй ступени. И тоже ни одного датчика в критической зоне.
— «А может зря тратится столько нервов и на этот раз все закончится без сбоев, бывали же случаи.»
— Триста тридцать вторая секунда, включение рулевых двигателей третьей ступени.
— Триста тридцать четвертая секунда, выключение двигателей второй ступени, разделение второй и третьей ступени, включение двигателей третьей ступени, — посыпались отчеты один за другим.
— «Оно и понятно, там по времени разница в пару секунд.»
Главный конструктор развернулся, чтобы посмотреть на картинку третьей ступени и обомлел, экране полыхнули красным сразу два датчика.
— Неполадки с двигателем третьей ступени, — протараторил оператор, — но вспомнив инструкцию добавил, — триста тридцать шестая секунда полета.
— Конкретней? — Прохрипел Владимир Николаевич.
Оператор вгляделся в мигающие колонки цифр:
— Давление топлива ниже нормы, — наконец сделал он вывод из значений приборов, — снижены обороты турбины подачи топлива.
В этот момент еще пара датчиков окрасилась в красный цвет.
— Возникновение вибраций, уровень критический, возможно разрушения третьей ступени.
— «Все, сейчас красным цветом закрасятся остальные датчики.»
Тупо заныло в нижней части грудины с правой стороны, это желудок ответил спазмом на чрезмерное напряжение.
Однако время шло, а ситуация оставалась прежней, даже один датчик на экране вдруг решил, что выполнил свою миссию и сбросил цвет опасности.
— Что с тягой? — Решил уточнить Владимир Николаевич.
