— Это ж кто такой мог быть? — Прикидывал главный конструктор, бороды никто из известных ему академиков не носил, а остальным не по статусу. — Ладно, доеду, наведу справки.
Перед входом в бункер, Владимир Николаевич еще раз глянул в сторону уткнувшейся в небо ракеты, оценил приятную глазу картинку, и неторопливо зашагал внутрь. Можно было бы еще постоять и полюбоваться на космодром, но не май месяц, ледяной ветерок быстро выдувал тепло из одежды. Внутри к нему подскочил Алексей, который в данный момент исполнял роль помощника и помог снять пальто.
— Да, чуть не забыл, — хлопнул себя по лбу Челомей, — когда сюда ехал, увидел в машине охраны кого-то с черной бородой, да не как у Курчатова, а гораздо гуще, ты не мог бы выяснить, кто это был?
— Сейчас выясним.
— Не надо ничего выяснять, — неожиданно вмешался Глушко, — это с моего ведома.
— Что «с моего ведома»? — Повернулся к нему Владимир Николаевич.
— Пропустили на стартовую площадку с моего ведома, потом расскажу, — махнул рукой конструктор двигателей.
— Потом, так потом, — согласился Челомей, — давай в зал, надо телеметрию смотреть.
При этом он отметил хитрую улыбку Келдыша, однако гадать ему было некогда, пора было брать в свои руки управление стартом. Новый бункер, внутри был гораздо просторнее, чем тот, который был построен рядом со стартом Сюзов. Причем теперь не надо было занимать место у перископа, гораздо комфортнее было наблюдать за стартом ракетоносителя через мониторы.
Старт прошел как по нотам и Владимир Николаевич снова напрягся, интуиция буквально вопила, что так не должно быть. Однако время шло, но ничего серьезного не происходило, и даже третья ступень отработала свое время секунда в секунду вытолкнув чуть больше тридцати тонн груза на орбиту в четыреста километров. Все, свою задачу УР-700 выполнил и выполнил великолепно без единой помарки. Фантастика.
Принимая поздравления, Челомей снова вспомнил о бородаче и когда оказался рядом с Глушко, потребовать от того пояснений. Валентин Петрович сразу стушевался, оглянулся на откровенно веселящегося Келдыша и, наконец, выдал:
— Батюшку освятить старт пригласили.
— Чего? — Вытаращил глаза главный конструктор. — Это ты сейчас о чем?
— А о том, — рассердился Глушко непонятливостью Челомея, — ты же дополнительно форсированные двигатели на носитель поставил, а их никто кроме как на стенде не испытывал. Вот и подстраховался на всякий случай. Зато отработали как часики.
— Ну, ты даешь, — никак не мог прийти в себя Владимир Николаевич, — мракобесие какое-то.
— Пусть мракобесие, но если оно работает, то пока на Луну не слетаем, пусть работает. Только кричать об этом на каждом углу не надо.
— Тьфу ты, — чертыхнулся главный конструктор, — Я ничего этого не слышал!
— Конечно, не слышал, — согласились в ответ, — и не видел тоже.
— Женька, в обед надо в «поперечный» сбегать, говорят там фрукты «выбросили», мандарины новогодние привезли.
— Да ты что? — Щипальщица даже на десяток секунд прервала свою работу. — Правда что ли, откуда в кооперативном магазине могут быть мандарины?
— А вот завезли, вроде как из Африки специально для иркутской области.
— Значит, на проходную за минуту до обеда подтягиваемся. Таньку первую в вертушку выпускаем, она у нас самая шустрая, пусть сразу бежит до магазина, на нас очередь занимает.
В обед женщины вырвались с проходной как на пожаре и сразу на полных парах рванули к магазину, но, как это часто бывает, там их ждала огромная очередь, при входе в магазин стоял милиционер и пропускал внутрь столько людей, сколько могли обслужить продавцы. Хоть очередь продвигалась на удивление быстро, стало ясно, за оставшееся время отовариться не успеют.
— С чаеразвесочной фабрики раньше прибежали, — сообщила Татьяна, — да и они вряд ли успеют. Что делать будем? Идем обратно?
— И почему нам так не везет?
Тут Женька увидела своего соседа, который работал разнорабочим в этом магазине, он закидывал освободившуюся из под товара тару в стоящий напротив запасного выхода фургон.
— Подождите девочки, сейчас все узнаю. — И она кинулась к рабочему.
О чем там она говорила с соседом, женщины не слышали, но в конце разговора тот кивнул, и это всем сразу подняло настроение.
— Ну что, договорилась, — встретили работницы свою подругу.
— Все нормально будет, — объявила Женька, — берем два ящика мандарин на всех, это тридцать килограмм. Там еще манго с ананасами продают, но Иван возиться с ними не будет.
— Что еще за манго такое? — Удивилась Татьяна.
— А кто его знает, впервые о нем слышу. Ладно, некогда, деньги давайте.
Иван закончил погрузку тары, забрал деньги и юркнул в магазин. Через пять минут он вытащил два ящика с мандаринами и кассовый чек оплаты товара. Конечно же это было нарушение правил советской торговли, хотя с точки зрения закона ничего нарушено не было, за товар уплачено в кассу, а что вынесено через запасной выход, никого волновать не должно.
