- А как надо разговаривать? Вы уж простите нас темных, витиеватостям всяким не обучены, привыкли напрямую в глаза правду говорить. – Не полез за словом в карман Шумаков. – И вообще шли бы вы отсюда …, на рабочее место, это нас к делу приставили, чтобы простоя не было, а вот у вас наверняка работа стоит, или что, чернила закончились?
- Я этого дела так не оставлю? – Потерял самообладание партиец.
- Так и не оставляй, - пожал плечами Геннадий, - надеюсь втроем унесете?
- Все, убираем карты, - вздохнул Константин, когда Шеметов скачками вылетел из подвала, - то, что охраняем это одно, а картишки - это уже как не крути, нарушение трудовой дисциплины.
Спустя полчаса вернулись женщины, которые должны были заниматься формированием мандариновых подарков, установили на стол весы, которые применялись во всех магазинах, и понеслась работа. Лихо сворачивали кульки из серой бумаги, взвешивали в них мандарины в соответствии со списком, потом подписывали на этих кульках фамилии и уже готовые раскладывали на длинном столе в коридоре, чтобы по окончании рабочего времени работники института могли забрать то, что было предназначено для их детей. Геннадий с Костей только успевали подтаскивать ящики с южным фруктом. На этот раз Шеметов заявился в подвал с начальницей первого отдела. Женщины работу не прекратили, однако смотрели на этот тандем не очень приветливо.
- Шумаков, Мурашин, пройдемте ко мне. Требуется уточнить некоторые вопросы. – Заявила «секретная дама».
- Это можно, - согласился Шумаков и тут же кивнул в сторону Шеметова, - а он снова мандарины своровать не попытается?
- Пусть попробует, я ему тогда не только руки вырву, - тут же заявила одна из работниц весьма выдающихся форм.
- Людмила! – Повысила голос начальница секретного отдела. – Думай что и кому говоришь.
- Я подумала кому и что сказать, - пожала та плечами не прекращая работы, - вам Антонина Николаевна как всем в паек накладывать или то, что останется?
- Причем здесь это?
- А при том, что после Шеметова редко что остается.
Перепираться дальше было чревато, поэтому Антонина резко развернулась и двинулась к себе, следя за тем, чтобы и вызванные работники не потерялись где-то по пути.
- Садитесь и пишите объяснительную, - подвинула она листки бумаги рабочим.
- Объяснительную? – Удивился Шумаков. – И зачем мне это надо? Школу я десять лет назад закончил, и в писании сочинений не преуспел. Скажем так, если вам это надо, то вы и пишите, а я потом скажу, где там правда, а где нет.
- Шумаков, ты что себе позволяешь? – Сразу вспыхнула начальница первого отдела. – Захотел отсюда вылететь с волчьим билетом?
- Интересно, почему здесь все спрашивают «Что себе позволяешь?», почему не задумываются чего себе позволяют? И что такое волчий билет? – Почесал затылок Мурашин.
- Это запись в трудовой книжке, с которой потом никуда не устроишься. Увольнение по статье, нарушение трудовой дисциплины, - разъяснил рабочий.
- Что? Спорим! – Тут же вскинулся друг. - Пиши в трудовую что хочешь, а я уже на следующий день работу себе найду. Давно хотел отсюда съе…ь.
- Гена, ты за языком-то следи, - сделал замечание другу Константин, - ты не в цехе с мастером лаешься, это ему можно правду матку в глаза резать, а тут нужно с вы@боном, чтобы культурно все было, интеллигентно.
Антонина сразу поняла, что рабочие над ней пытаются стебаться, сначала она хотела перейти на крик, но потом отвернулась к окну и досчитала до десяти, чтобы хоть как-то прийти в себя. Что же, раз не получилось наехать сразу, то придется делать это планомерно.
- Хорошо, раз вы так себя ведете, то будут приняты другие меры, - сквозь зубы произнесла она, - можете быть свободны.
Сколько раз было говорено, никогда не делай ничего в запале, так ведь нет, поторопилась она, написала докладную на директора института, и тут такое началось…
Директор проигнорировать докладную не мог, это не докладная из какого-нибудь заштатного отдела, это секретчики, реагировать надо сразу, поэтому он вызвал начальника цеха с его работниками и выяснил, из-за чего возник конфликт, потом опросил заместителя секретаря партийной организации института и тоже прояснил мотив его действий. А дальше поступил просто, перепоручил разбирательство самой партийной организации института. Почему он поступил именно так? А вот тут и проявилась мудрость руководителя, чтобы он в данной ситуации не сделал, все было бы плохо, все дело в том, что Шеметов давно распоряжался профсоюзными благами как собственными и частенько вмешивался в распределение этих благ не в пользу рабочих экспериментального цеха, что уже давно всем не нравилось. Последняя попытка вообще вызвала негодование, и вместо того, чтобы во всем разобраться, начальник первого отдела попыталась, используя свое служебное положение вмешаться в возникший конфликт на стороне партийца. Вот пусть теперь и выруливают, как хотят.
