Однако на этом мой "трудовой" день не закончен, сейчас сяду на трамвай, четыре остановки, еще десять минут ходьбы по заснеженной улице, подъем на третий этаж и здравствуйте Софья Яковлевна. Это мой учитель французского языка. Все дело в том, что в тридцать седьмой школе после нового года я не появился, то есть потерялся по пути, от бабушки ушел, а к дедушке не пришел. Но мать об этом я, естественно, в известность не ставил, а она по привычке даже не интересовалась как продвигается учеба у ее сыночка, тем более, что днем, как и прежде уходил в школу учиться во вторую смену, но планировал в мае там все же нарисоваться, хочешь не хочешь, а след оставить надо. Раз так, то пришлось занять себя образованием, почему выбор пал на французский? Да потому, что в городе есть много хороших учителей по немецкому, есть по французскому, а вот по английскому нет. Вернее есть, но те, которые языком владеют на нужном уровне при деле, а у тех, которые свободны, лучше не учиться, от общения с ними больше вреда, чем пользы. А тут, пока искал, наткнулся на француженку пенсионерку, в переносом смысле, однако язык знает в совершенстве, решил пусть лучше она меня учит, чем те недотыки, которые по школам свой хлеб отрабатывают. Столкнулся я с Софьей Яковлевной не где-нибудь, а в педагогическом ВУЗе, куда пришел подыскивать хорошо знающих языки студентов, чтобы помочь им легче пережить период бескормицы. Найти, подходящую, под мои критерии кандидатуру не получилось, я даже не мог предположить, насколько плохо обстоят дела с образованием в этой сфере. Чему может научить школьника вчерашний студент, который кроме истории партии и диалектического материализма ничего не знает? Почему-то я был лучшего мнения о качестве специалистов выпускаемых из советских вузов пятидесятых годов.
Так вот, стою я в коридоре ВУЗа весь такой грустный и потерянный, после того как сорвалась с крючка очередная кандидатка, пытаюсь придумать куда бы еще податься, и тут вижу из кадров выходит такой молодящийся божий одуванчик, спинку держит прямо, на каблуках, и что характерно, ими по полу не шоркает. На первый взгляд, песочек с нее не сыпется, и резвость вроде как проглядывает, в общем, есть еще порох в пороховницах, пусть и дымный, но выстрелить может. И вдруг эта бабуля, отлавливает какого-то мужичка, пытавшегося незаметно проскочить мимо:
— Николай Максимович, здравствуйте.
— Здравствуйте, Софья Яковлевна, — отвечает ей тот, и делает вид, что на этом разговор можно и закончить.
Однако старушку по кривой траектории объехать не удалось, та вовсе не собиралась капитулировать:
— Николай Максимович, я требую, чтобы вы уделили мне время.
На лице мужичка отражается досада, но с поворотом к старушке ее быстро сменяет вежливое внимание:
— Слушаю Вас.
— Я знаю, что на прошлой неделе, в вашем ВУЗе появилась вакансия, — начала она разговор с претензий, — а мое заявление стоит первым в списке. Но придя сюда, я слышу, что вакансия уже занята, неужели мой опыт и знания останутся невостребованными? Вы, как заведующий по учебной части, обязаны навести порядок.
— Софья Яковлевна, — начинает объяснять заведующий причину игнорирования ВУЗом заявления старушки, — вакансия у нас действительно образовалась в связи с переводом преподавателя, но сегодня ее под себя забрал исторический факультет.
— То есть, вы сократили объем преподавания иностранных языков? Очень интересно, а каким образом вы думаете готовить преподавателей иностранных языков для учебных заведений дальше?
На это у Николая Максимовича ответа не нашлось, ему только осталось развести руками:
— Это не наше решение, указание сверху.
— Уж не свыше ли? — Улыбнулась Софья Яковлевна, видя его затруднения.
— Зря смеетесь, уважаемая, — поморщился заведующий, — для нас что сверху, что свыше, суть одна, надо выполнять. Прошу извинить, спешу. — Быстро откланялся Николай Максимович и припустил дальше по коридору.
Старушке только и осталось, что смотреть вслед. Спустя некоторое время она выходит из состояния созерцания дальней части коридора и замечает у стенки стоящего меня, все так же потерянного и несчастного:
— А вы здесь по какому поводу, молодой человек?
— По поводу непреодолимой тяги к знаниям, — тяжело вздыхаю я, — но как оказалось, непреодолимой тяги недостаточно, чтобы преодолеть препятствия стоящие на пути к этим самым знаниям.
— Надо же, еще встречаются Ломоносовы в наше время, — улыбнулась Софья Яковлевна, — но мне так кажется или на самом деле ваш возраст не совсем подходит для этого учебного заведения?
— Вам не кажется, — подтвердил я ее предположения, — мне всего четырнадцать лет, и до Михаила Васильевича мне далеко, но сравнение нравится. А повод, приведший меня, неразумного, в сей храм знаний, простой, найти репетитора по иностранному языку.
— Запустил предмет и теперь хочешь наверстать?
— Э-э… Если, говорить честно, Софья Яковлевна, то запустить тот иностранный язык, который собираюсь изучать, мне трудно. Трудно по причине того, что у нас нет по нему преподавателей.
— И о каком именно языке ведется речь.
— Об английском.
