— Да, — тихо ответил Снейп, и его голос звучал иначе — словно часть его привычной горечи растворилась в слезах прощения. — Да, я думаю... впервые за очень долгое время, я действительно в порядке.
Он встал, машинально отряхивая мантию.
— Спасибо, — произнёс он, и это простое слово, сказанное с непривычной для Снейпа искренностью, значило больше любых торжественных клятв.
Сахиби улыбнулся и кивнул.
— Всегда пожалуйста, Северус. Я обещал, и я сдержал своё обещание.
Когда они поднимались обратно в кабинет Сахиби, Снейп казался другим человеком — его шаги были легче, осанка не такой напряжённой, даже черты лица словно смягчились. Он по-прежнему был Северусом Снейпом — сложным, противоречивым, временами язвительным. Но теперь он был Северусом Снейпом, получившим то, чего никогда не ожидал получить, — прощение Лили.
И с этим прощением пришло осознание, что, возможно, пришло время простить и самого себя.
* * *
Поздно вечером, когда большинство обитателей замка уже спали, Гарри Поттер сидел в одиночестве на Астрономической башне, глядя на звёзды. С тех пор, как началось слияние миров, звёздное небо над Хогвартсом стало ещё более впечатляющим — сквозь привычные созвездия проступали очертания небесных тел мира Инферно, создавая завораживающую, постоянно меняющуюся картину.
Тихие шаги за спиной заставили его обернуться. К своему удивлению, он увидел профессора Снейпа, идущего к нему через площадку башни. Обычно мастер зелий избегал подобных встреч, предпочитая общаться с Гарри только во время занятий.
— Профессор? — неуверенно произнёс Гарри, готовясь к замечанию о нарушении комендантского часа.
Но Снейп не выглядел раздражённым. Напротив, его лицо выражало что-то похожее на задумчивость, даже некоторую мягкость, которую Гарри никогда раньше не видел.
— Мистер Поттер, — кивнул Снейп, останавливаясь рядом. — Бессонница?
Гарри с удивлением отметил, что в голосе профессора не было обычного сарказма.
— Нет, сэр, — ответил он. — Просто люблю смотреть на звёзды. Особенно сейчас, когда они...так изменились.
Снейп кивнул и, к ещё большему удивлению Гарри, опустился рядом с ним на каменную скамью.
— Ваша мать тоже любила астрономию, — неожиданно сказал он, глядя в небо. — Часто приходила сюда по ночам, даже когда это не было связано с уроками.
Гарри широко распахнул глаза. Профессор Снейп, человек, который, казалось, испытывал к нему лишь холодное безразличие, если не откровенную неприязнь, вдруг заговорил о его матери?
— Вы... вы хорошо знали её, сэр? — осторожно спросил он.
Снейп не ответил сразу. Он продолжал смотреть на звёзды, и что-то в его профиле, подсвеченном лунным и звёздным светом, показалось Гарри удивительно уязвимым.
— Да, — наконец ответил профессор. — Мы выросли по соседству. Я был первым, кто рассказал ей, что она ведьма.
Гарри затаил дыхание. Это был драгоценный кусочек информации о матери, о которой он знал так мало.
— Какой она была? — спросил он, боясь спугнуть неожиданную откровенность Снейпа.
Мастер зелий слегка повернул голову, и Гарри с удивлением увидел, что его чёрные глаза теперь окружены тонкой синей окантовкой — знак связи с магией Инферно, который всё чаще проявлялся у обитателей замка.
— Она была яркой, — сказал Снейп, и его голос звучал мягче, чем когда-либо. — Во всех смыслах этого слова. Яркие волосы, яркий ум, яркий характер. Она видела красоту там, где другие видели лишь обыденность. И доброту — там, где другие видели лишь странность.
Он замолчал, словно погрузившись в воспоминания. Гарри не смел прерывать это молчание, боясь разрушить момент неожиданного единения с человеком, которого он никогда не считал союзником.
— У вас её глаза, — наконец произнёс Снейп. — Именно такие. И, как я начинаю замечать, не только внешне. Вы, как и она, видите вещи иначе. Глубже. Яснее.
Он встал, поправляя мантию жестом, который стал привычным за годы преподавания.
— Профессор Алов говорит, что вы делаете значительные успехи в освоении новой магии. Это... впечатляет.
С этими словами он повернулся, словно собираясь уйти.
— Профессор, — окликнул его Гарри. — Спасибо. За то, что рассказали мне о ней.
Снейп остановился, не оборачиваясь.
— Она гордилась бы вами, мистер Поттер, — тихо сказал он. — Я в этом не сомневаюсь.
И с этими словами он двинулся к лестнице, его чёрная мантия развевалась за ним, как крылья ночной птицы.
Гарри смотрел ему вслед, чувствуя странное тепло в груди. Что-то изменилось в профессоре Снейпе, что-то фундаментальное. И хотя Гарри не знал, что именно произошло, он чувствовал, что эта перемена каким-то образом связана с его матерью. С Лили, чьи глаза он унаследовал и чья любовь, несмотря на все границы между мирами, всё ещё защищала его.
Он снова поднял взгляд к звёздам, и ему показалось, что одна из них, особенно яркая, подмигнула ему.
— Спасибо, мама, — прошептал он в ночное небо. — За всё.
И тёплый ветерок, неожиданный для прохладной ночи, ласково взъерошил его непослушные волосы, словно нежная материнская рука.
***
