— Подчинение — это не слабость, — голос Сахиби стал глубже, проникая, казалось, в самую душу каждого слушателя. — Это разумный выбор, когда подчиняешься чему-то или кому-то, кто мудрее, сильнее, древнее. Когда цель этого подчинения — благо.
— И что же вы предлагаете? — спросила Амелия Боунс, нахмурившись. — Чтобы мы все подчинились... кому именно?
Сахиби улыбнулся, и в его улыбке было что-то древнее и мудрое.
— Я предлагаю открыть свой разум для новой реальности, мадам Боунс. Мир меняется. Магия возвращается к своим истокам, к той форме, в которой она существовала до ограничений, наложенных людьми.
Он сделал паузу, оглядывая зал.
— Я говорю о чистой магии, текущей свободно. О силе, которая может поднять волшебный мир на небывалые высоты. О мире, где магия больше не нуждается в сокрытии.
— Звучит заманчиво, — протянул Люциус Малфой. — Но всегда есть цена. Какая цена этого... нового мира?
— Принятие и признание, — ответил Сахиби. — Признание того, что наше нынешнее понимание магии ограничено. Что существуют силы древнее и мудрее нас. И что подчинение их мудрости принесет нам не рабство, а освобождение.
Грегор Маклаген, известный своим прямолинейным характером, встал со своего места:
— Послушайте, Алов, если вы намекаете на возвращение Сами-Знаете-Кого...
— Уверяю вас, мистер Маклаген, я говорю о силах куда более древних и благородных, чем один заблудший волшебник, — Сахиби сделал успокаивающий жест. — Я говорю о самой сути магии, о её истоках. О возможности для каждого волшебника и ведьмы раскрыть свой истинный потенциал.
Он снова надел очки, скрывая синее пламя глаз.
— Представьте мир, где болезни побеждены. Где нищета и голод остались в прошлом. Где магия и немагический мир сосуществуют в гармонии, потому что сила магии настолько велика, что скрывать её больше нет смысла.
— И всё, что нам нужно — это подчиниться? — спросила Долорес Амбридж со своей приторной улыбкой. — Кому именно, мистер Алов? Вам?
— О нет, мадам Амбридж, — мягко рассмеялся Сахиби. — Я лишь посланник. Проводник между двумя мирами.
— Какими мирами? — спросил кто-то из дальних рядов.
— Миром, который есть сейчас, — ответил Сахиби, — и миром, который может быть. Миром ограниченной магии и миром магии свободной, текущей так, как она должна течь по своей природе.
Он обвел взглядом собрание.
— Я не прошу вас менять законы или традиции. Я лишь предлагаю быть открытыми к грядущим переменам. Видеть в них не угрозу, а возможность.
— А что если мы не хотим этих перемен? — спросил Тибериус Огден.
— Перемены уже происходят, — мягко ответил Сахиби. — Их нельзя остановить. Но их можно принять и направить. Или сопротивляться и быть сметенными их потоком.
Он снова сделал паузу.
— Подумайте о тех, кто вам дорог. О своих детях, внуках. Хотите ли вы, чтобы они жили в мире, полном ограничений, или в мире безграничных возможностей?
Долгие минуты в зале царила тишина. Затем Амелия Боунс медленно поднялась со своего места.
— Мистер Алов, ваши слова... интригуют. Но я должна спросить прямо: что конкретно вы предлагаете Визенгамоту сделать?
Сахиби слегка улыбнулся.
— Всего лишь не мешать естественному ходу вещей, мадам Боунс. Не препятствовать переменам, которые уже начались в Хогвартсе и скоро распространятся дальше. И когда придет время, когда вы увидите новые чудеса, не пугаться их, а принять.
— А взамен? — спросил Малфой, в его глазах читалось понимание, что любая сделка требует что-то в ответ.
— Взамен вы получите место в новом мире, — просто ответил Сахиби. — Место, достойное вашей мудрости и опыта. Новый мир будет нуждаться в проводниках, в тех, кто поможет остальным принять перемены.
Он обвел взглядом весь зал.
— В новом мире щедро вознаграждаются те, кто помогает, а не препятствует. Те, кто видит возможности там, где другие видят лишь угрозы.
Люциус Малфой первым нарушил тишину:
— Я полагаю, Визенгамот мог бы... наблюдать за развитием ситуации с благосклонным интересом.
Амелия Боунс медленно кивнула:
— При условии, что эти перемены не несут прямой угрозы безопасности волшебного сообщества.
Один за другим члены Визенгамота выражали осторожное согласие. Не было формального голосования, не было подписанного соглашения. Но в воздухе повисло молчаливое понимание.
— Благодарю вас за мудрость, — сказал Сахиби, кланяясь. — Уверен, вы не пожалеете о своем решении.
Когда он покидал зал заседаний, многие члены Визенгамота поймали себя на странной мысли: каждый из них, казалось, услышал именно то, что хотел услышать. Люциус Малфой был уверен, что речь шла о новом порядке, где чистокровные займут главенствующие позиции. Амелия Боунс верила, что разговор был о более справедливом и безопасном обществе. Корнелиус Фадж думал о расширении влияния Министерства.
И ни один из них не заметил, как за закрывшейся дверью зала синее пламя в глазах Сахиби вспыхнуло ярче, отражаясь в улыбке существа, которое лишь выглядело как человек.
***
