Гарри несмело присел, всё ещё ощущая лёгкую неловкость. Несмотря на преображение учителя, воспоминания о его прежней язвительности и постоянном недовольстве были ещё слишком свежи.
— Спасибо, сэр, — ответил он. — Это всё заслуга профессора Алова и Беллатрикс. Они отличные учителя.
— Несомненно, — кивнул Натаниэль. — Однако есть область магии, в которой даже они не столь сведущи. Область, где энергия и материя пересекаются, создавая нечто большее, чем просто сумму частей.
Он взмахнул рукой, и в воздухе перед Гарри возникла трёхмерная проекция — сложная схема, изображающая переплетающиеся потоки энергии, циркулирующие вокруг материальных субстанций.
— Алхимия, мистер Поттер. Не просто создание зелий по рецепту, но истинное понимание сути преобразования. Искусство, которое было почти забыто в вашем мире, но которое всегда было основой магической науки Высших Ноктурнов.
Гарри с интересом разглядывал проекцию. Странно, но сложная схема казалась ему почти… понятной. Словно что-то внутри него откликалось на эти символы и линии.
— Вы хотите научить меня этому? — спросил он, не скрывая удивления.
Натаниэль на мгновение замолчал, его крылья слегка подрагивали в такт дыханию.
— Ваша мать, — наконец произнёс он, и его голос стал мягче, — была исключительно одарённым зельеваром. У неё была врождённая интуиция к трансформации, к пониманию взаимодействия компонентов. Талант, который редко встречается даже среди самых блестящих волшебников.
Он сделал паузу, и Гарри затаил дыхание, жадный до любых крупиц информации о матери.
— Я вижу этот же дар в вас, Гарри, — продолжил Натаниэль, впервые назвав его по имени. — Скрытый, неразвитый, но несомненно присутствующий. Ваша способность видеть энергетические потоки, чувствовать их, направлять — это лишь часть более глубокого таланта. Таланта к преобразованию.
Он подошёл к столу, где стояло несколько хрустальных сосудов с жидкостями разных оттенков.
— Алхимия — это не просто смешивание ингредиентов. Это искусство направлять саму суть вещей в новое русло, изменять их внутреннюю природу с помощью своей воли и понимания фундаментальных законов мироздания.
Натаниэль взял один из сосудов — с прозрачной, слегка мерцающей жидкостью.
— Взгляните своим внутренним зрением, Гарри, — мягко предложил он. — Используйте то, чему научил вас профессор Алов. Что вы видите в этом растворе?
Гарри сосредоточился, позволяя своему восприятию расшириться, так, как его учил Сахиби. Сначала он видел лишь жидкость, но постепенно его взор проникал глубже, и…
— Я вижу… потоки, — неуверенно начал он. — Как спирали света, закрученные вокруг центральной оси. И там, в середине, что-то пульсирует, словно маленькое сердце.
Натаниэль кивнул, в его сапфировых глазах мелькнуло одобрение.
— Именно так. Вы видите не просто физическую субстанцию, но её энергетическую структуру. Суть алхимии — в умении видеть эти структуры и изменять их своей волей, перенаправлять энергетические потоки, создавая новые связи и свойства.
Он поставил сосуд на стол и жестом предложил Гарри попробовать.
— Протяните руку над жидкостью, не касаясь её. Почувствуйте пульсацию. А теперь представьте, как вы мягко направляете спирали, заставляя их вращаться в противоположном направлении.
Гарри послушно протянул руку. Он ощутил странную вибрацию, исходящую от жидкости, словно она была живым существом. Сосредоточившись, он попытался мысленно изменить направление спиралей, которые видел своим внутренним взором.
Сначала ничего не происходило, но затем, к его изумлению, прозрачная жидкость начала медленно менять цвет, приобретая нежный лавандовый оттенок.
— Я… я сделал это? — прошептал Гарри, не веря своим глазам.
— Вы только начали, — мягко ответил Натаниэль. — Это лишь поверхностное изменение. Истинная алхимия требует более глубокого понимания и контроля. Но для первой попытки… — он слегка наклонил голову, — весьма впечатляюще.
Так начались их занятия. Трижды в неделю, в часы, когда большинство обитателей замка отдыхали, Гарри приходил в лабораторию Натаниэля, где постигал тайны алхимии — искусства, сочетающего точность науки с интуицией искусства.
Высший Ноктурн оказался удивительно терпеливым учителем. Там, где прежний Снейп разразился бы язвительной тирадой за малейшую ошибку, Натаниэль спокойно объяснял, где именно пошло не так, и предлагал альтернативный подход. Его комментарии были точными, иногда строгими, но никогда — унизительными или жестокими.
Гарри узнал, что алхимия выходит далеко за рамки традиционного зельеварения. Это было искусство трансформации на самых глубоких уровнях — материи, энергии и даже сознания. Он изучал, как направлять свою магию не только через палочку или ментальные конструкции, но и через материальные субстанции, усиливая их внутренние свойства или наделяя их совершенно новыми.
