Он методично приступил к подготовке ритуала. Сначала очистил пространство вокруг стола, отодвинув окружающие предметы. Затем нарисовал на полу сложный алхимический круг из серебряного порошка, смешанного с драконьей кровью от Слагхорна. По периметру круга он расставил семь свечей из черного воска, которые зажег синим пламенем из своих глаз.
В центр круга Сахиби поместил диадему, а рядом с ней — щит Тома Реддла. Затем расположил в форме треугольника вокруг них три драгоценных компонента: хрустальный флакон со слезой феникса, серебристую жидкость, содержащую кровь единорога, и сияющий кристалл, присланный Маликом — эквивалент философского камня.
Закончив приготовления, Сахиби встал на краю круга, снял очки и начал произносить древнее заклинание. Слова, не принадлежащие этому миру, эхом отражались от высоких потолков комнаты, создавая странную, вибрирующую мелодию. Синее пламя из его глазниц становилось всё интенсивнее, освещая всё пространство ритуального круга призрачным светом.
По мере того как заклинание усиливалось, три компонента в треугольнике начали светиться — слеза феникса золотистым светом, кровь единорога серебристым, а кристалл Малика глубоким синим. Свет от них становился всё ярче, формируя светящиеся лучи, которые соединяли компоненты между собой, создавая треугольник чистой магической энергии.
Когда треугольник сформировался полностью, Сахиби изменил ритм заклинания, направляя энергию к центру — к диадеме и щиту. Лучи света медленно сместились, образуя купол над двумя артефактами. Внутри этого купола диадема начала вибрировать, а затем подниматься в воздух, зависнув над столом.
Темная аура вокруг диадемы стала видимой — черное, маслянистое облако, пульсирующее, словно живое сердце. Сахиби усилил заклинание, направляя силу трех компонентов непосредственно на артефакт. Купол света сжался, оказывая давление на темную ауру, стараясь отделить её от серебряного обода диадемы.
Первые признаки разделения появились через несколько минут — тонкие нити тьмы начали отделяться от диадемы, словно корни растения из почвы. Сахиби продолжал ритуал, его голос становился глубже и мощнее, а синее пламя из его глаз превратилось в яркие столбы света, направленные в центр купола.
Внезапно раздался пронзительный вой, словно от боли и ярости, хотя звук не был слышимым в обычном смысле — он резонировал непосредственно в сознании. Темное облако полностью отделилось от диадемы и теперь извивалось в воздухе, словно раненое животное, пытающееся найти выход.
Сахиби немедленно перешел к следующей части ритуала. Он направил свой взгляд на щит Тома Реддла и произнес слова привязки — древнюю формулу, заставляющую подобное тянуться к подобному. Темное облако заметалось сильнее, словно ощутив присутствие чего-то знакомого.
Сахиби увеличил интенсивность заклинания, и щит начал светиться тусклым красноватым светом, словно раскаленный металл. Темное облако внезапно замерло, а затем рванулось к щиту, словно почувствовав родственную душу.
В момент контакта произошла ослепительная вспышка — черное столкнулось с красным, и на мгновение всё замерло. Затем темное облако словно всосалось в поверхность щита, оставив после себя лишь легкую рябь в воздухе.
Диадема медленно опустилась обратно на стол. Теперь она выглядела совершенно иначе — серебро сияло чистым, ясным светом, а сапфиры в ободе искрились, словно настоящие звезды. Тёмная аура полностью исчезла, уступив место первозданной чистой магии артефакта.
Щит Тома Реддла, напротив, приобрел зловещий вид. Его поверхность потемнела, словно покрылась сажей, а гравировка имени казалась теперь выжженной в металле. От него исходила та же темная аура, что ранее окружала диадему.
Ритуал был завершен. Сахиби медленно опустил руки, произнося заключительные слова заклинания. Свет в треугольнике угас, три компонента оказались полностью истощены — флакон со слезой феникса был пуст, серебристая жидкость крови единорога превратилась в прозрачную воду, а кристалл Малика потерял свой внутренний огонь, став просто прозрачным камнем.
Сахиби надел очки и подошел к столу. Осторожно, используя защитные перчатки из драконьей кожи, он взял диадему. Впервые он мог держать её в руках, не опасаясь осквернения. Артефакт был теплым на ощупь и словно вибрировал от заключенной в нем древней магии — чистой магии знаний и мудрости.
Щит же он упаковал в специальный контейнер, блокирующий тёмную ауру. Теперь щит был крестражем — хранилищем фрагмента души Волан-де-Морта. Его нельзя было уничтожить обычным способом, но и оставлять в Хогвартсе было опасно.
"Малик решит, что с ним делать," — подумал Сахиби, завершая уборку всех следов ритуала. — "Возможно, этот крестраж пригодится в будущем."
Закончив, он окинул взглядом место ритуала — ни единого следа магической активности, ни одной улики, которая могла бы привлечь внимание. Всё выглядело точно так же, как и до его прихода, за исключением отсутствия диадемы и появления безобидного на вид серебряного щита на соседней полке.
