— Так ведь жрецу надо платить за ритуал, а прежде надо заплатить ещё больше за расторжение прежнего ритуала с прежней женой. А Гелия все деньги у него забирает, используя способы, о которых другим не расскажет. Не всё, конечно, он и отдаёт, иначе умер бы от голода, да и меня не кормил бы так вкусно. Но ведь он одевается хуже всех моих знакомых. Бродит вечно не пойми в чём. А хрустальная башня-то и роскошная машина не его! Сам же мне говорил, всё корпорации принадлежит, где он и работает. Вот и выбирай тут: один богач и власть имущий с огромными владениями по всему континенту, но аристократ, имеющий кучу законных детей и на аристократке женатый! Другой не беден, не аристократ, но тоже женат! На Эле, родившей ему двух сыновей за одни роды, близнецов! А этот типус ничего подобного уже не имеет, но тоже женат! Так каков же у меня и выбор при таком-то раскладе бесчисленных моих мужчин, уверяющих меня, что я красивейшая женщина континента? Не только в заметно выпирающей груди заключена притягательность женщины…
— Руд не женат на Гелии. Радуйся, раз уж ты красивейшая женщина континента, — процедила Нэя.
— Не женат? — удивилась Азира. — Что же он не отлипает от неё и зачем столько денег отдаёт?
— Ты всё о деньгах…
— Как же о деньгах-то не думать? Может, предложишь мне идти на фабрику, где моя мать всю жизнь работает, и спать рядом с нею в нищем бараке?
— Зато на чистых простынях с чудесными снами в обнимку. С Нэилем, который приходит из Надмирным селений…
— Я не вижу хороших снов! Только кошмары одолевают меня! Нэиль любил меня не во сне! А так, как было прежде, по-настоящему, и будучи воплощённым в отличного крепкого мужчину. Зачатие было самым настоящим! Ты слышать-то способна? Или от собственной ревности, что меня, а не тебя трахает тот, кого ты обзываешь «мужем Гелии», ты и сама впадаешь в психическую невменяемость? Так уйди от старика, вернись в столицу и предложи ему себя! Он о тебе, похоже, не забыл!
— Не знаю, кто там поимел тебя на острове…
— Это был Нэиль!
— Это было твоё безумие.
— Не хочешь, чтобы я жила тут вместо тебя, так и оставайся. Этот дворец настолько огромный, что если сложить вместе тот дом, где ты жила прежде, барак, где живёт моя мать, и кучу соседних с ним лачуг, то и тогда это обиталище твоего Тон-Ата будет больше! А там столько семей жило! А здесь ты, Ласкира и сам дед. Даже слуги приходят и уходят потом в свои дома. У Тон-Ата есть такие дворцы и башни на каждом из островов Архипелага. Мне Ал-Физ рассказывал. Вам жалко для меня и будущего ребёнка пару комнат? Мне и слуг не надо, если только обедать буду с вами вместе.
— Зачем ты тут нужна? Кому от тебя тут радость?
— Меня Ласкира всегда любила. А я любила твоего брата! Жду ребёнка от него! А ты такое говоришь…
— Если бы такое говорила та девочка — «чучелко» из детства, я бы поняла. Но ты уже взрослая. Попытайся же растолкать своё засыпающее здравомыслие и пойми, какой ещё ребёнок от Нэиля? Прекрати терзать уже мою душу, если твои мужчины довели тебя до безумия!
— Тогда я не желаю быть твоей подругой! И больше ты меня тут не увидишь!
Это была последняя ночёвка Азиры в их доме. Впоследствии женщина-ужас, терзающая её, уже не появлялась. Но не потому, что выполнила свою угрозу. Тон-Ат сам прекратил все свои контакты с посланниками Ал-Физа.
Как могло такое быть, что травмирующее воздействие от встреч с Азирой, ощущалось до сих пор? Упрямо, как острая игла из раскроенной ткани и там забытая, Азира вдруг сильно прокалывала её, и Нэя внутренне вскрикивала от этого укола. Забытая, маленькая и паршивая, она причиняла неожиданно сильное страдание ничтожным, но глубоким проникновением в живое тело. И оказывается, он тоже эту «женщину-ужас» не забыл? Он свалил на Гелию бесчинства, вытворяемые тут Азирой, но интуитивная Нэя всё поняла. Понимал ли он жуткую пошлость Азиры? Ведь той и нечем было прикрыть своё «сожжённое», внутреннее опустошение, кроме обольстительной внешности и специфического умения «особой девы». Тварь бездарная, ибо талант всегда эманация души, а что могла излучать из себя подобная скособоченная душа? Только пакость. Всё он понимал, он просто хотел иногда быть скотом.
