— Нет, — ответила она всё так же искренне, — Платья слишком дорогие, чтобы ими швыряться, а стулья слишком тяжёлые. Покалечить же можно.
— Так чем же тогда? — не отставал Венд.
— Ну, так… Тряпкой какой-нибудь, пустой коробкой или салфеткой столовой. В Элю могу и туфлей запулить. За то, что она всех распустила…
— Туфелькой это очень больно! — сострил Венд. — Особенно с учётом маленького размера твоей ножки… Я, кстати, нашёл твою утерянную туфельку…
— С ноги слетела? — поинтересовался доктор, чтобы не молчать. — Откуда же решил, что Нэя потеряла?
— А я сама в него запулила, — пояснила Нэя.
— За что же? — нескромно поинтересовался Антон.
— Наверняка было за что, — утвердил доктор.
— Всё зависит от приложения силы, — продолжил свой заход против Венда Антон. — А то и башмаком можно шишкой наградить, мама не горюй!
— Твоим башмаком уж точно можно и лоб пробить, особенно если я приложу к тому немалую силу, — ответил ему Венд.
— С чего же такая злость у вас ко мне? — прищурился Антон, видя его раздражение.
— Слишком уж сгрудились вы тут, будто и другого места нет.
— Так места не куплены, и ничьей собственнической крышей не накрыты, — отозвался доктор Франк.
— Не знаю, о какой туфле вы упомянули, — обратилась Нэя к Рудольфу как к постороннему, — мои туфли Олег мне уже давно притащил.
Ни Антон, ни доктор, её не поняли, а Венд ухмыльнулся, — Так это ж Сурепин ворует туфельки у местных девчонок на пляже, чтобы потом они выкупали их за поцелуи. Он часто отсыпается в том отсеке после патрулирования в горах, а я на туфельку женскую едва не наступил…
— Может и так. На то там и ваша приёмная для желанных гостей.
— Вряд ли гости Сурепина могут быть лично для меня желанными. К тому же, у него нет таких полномочий, чтобы принимать там гостей. Рылом не вышел.
— Чем?
— Лицом.
— Да. Его лицо в пятнышках всех отпугивает. Бедняжка…
— Бедняк, уж скорее, учитывая его пол. Коллекционирование женских туфель — местная аномалия передалась и ему.
— Кто же ещё коллекционирует женские туфли?
— Чапос. Да вот и Артур откуда-то притащил женскую туфельку. Говорит, в горах нашёл. Поставил на полочку.
Какое-то время молчали. Разговор уже не клеился.
— Хороша крыша, да маловата для моей большой головы, — произнёс доктор, отдавая шляпу Нэе. — Жарко тут, пойду-ка, окунусь ещё… — после чего бодро сбежал с холма вниз. — Присоединяйся, Антон! — крикнул он.
«Вот же деликатный человек», — решил Антон, но не сдвинулся с места.
— Сиганул вниз как жеребец, — прокомментировал уход доктора Рудольф. — И поплыл как резво. Молоток! Такой уж точно не заржавеет. В то же время подлинный юноша сидит без движения, как старик, и покрывается испариной. Иди уж, искупнись!
— А я, следуя вашему примеру, хожу купаться на лесное глубокое озеро.
— Пошли купаться? — спросил Венд, обращаясь к Нэе, — Я всё же научу тебя плавать, если тебе уже не шестнадцать… Чего тут торчать на жаре?
— Я не согрелась, — Нэя скрыла себя под нелепой шляпой. Видны были лишь капризно надутые губы.
— Купальное платье сними, мокрое же, — не отставал от неё Венд.
— И так высохнет.
— Иди туда, — он указал на стену из высоких кустов, откуда и сам недавно вышел, — Там, как за ширмой, переоденешься. Я подстрахую, чтобы никто туда не ломанулся…
— От тебя самого подстраховка необходима, — ответила она. Он пожал плечами.
— Не думаешь же ты, что мне в диковинку голые женщины? У тебя пузо и без того просвечивает. Антон подстрахует, если уж меня боишься. Да не сиди ты мокрой! Сжалась как…
— Договаривай уж. Так и скажи, как голопузый лягушонок, вылезший из лягушатника, — тут Нэя легла, задрала верхнюю часть своего купального костюма, а юбку приспустила, подставив обнажённую грудь и живот под каскад жарких лучей. — А мне как раз жарко! Так жарко… — она раскинула руки, и одна из рук легла на колени Венда.
Антон невольно отодвинулся, поняв, что стриптиз рассчитан не на него уж точно. Тогда как Венд без всякого стеснения придвинулся к ней впритык уже, озирая её затуманенными глазами и не беря в расчёт присутствие Антона. — Тогда пошли в «Лабиринт». Там хотя бы прохладно…
— Лягушонок хочет как раз тепла, — она закрыла лицо огромной шляпой. Рука Венда прикрыла одну из её бесстыдно раскинувшихся в стороны грудей, лаская её на глазах опешившего от такой вот сцены Антона. Нэя лежала неподвижно, скрыв лицо шляпой. И не препятствовала Венду.
— Ты же хотела, чтобы я пригласил тебя в гости? — он стащил шляпу с её лица и прикрыл ею грудь, догадавшись вдруг, что и Антон видит беззащитно-оголённые перси, будто бы устыдившись за неё, тогда как сама обладательница всего этого добра, синеглазая скромница, вдруг отчего-то утратила всяческий стыд.
— Перестань хулиганить! — произнёс Рудольф уже жёстче, — Ты тут не одна. Вставай и одевайся. Пойдёшь с нами, Антон? У меня огромное блюдо черешни есть. Ребята притащили. А ещё, Антон, те самые любимые тобою плюшки из столичного «Дома для лакомок», — он уж и не знал, каким образом заманить её к себе в гости, догадался Антон. Задача заключалась в согласии Нэи, а уж по ходу дела он нашёл бы предлог отвязаться от Антона.
