— Да! Мне можно! А ему нет! Он земной преступник. И повторно стал преступником уже здесь. Он рецидивист. И по нашим законам, здешним, а не земным, я обязан был уничтожить его! А я дал ему отсрочку. Пусть на Земле с ним разбираются.
— Как? Здесь у вас настолько жестокие законы? Для преступников…
— А как бы ты хотела? Чтобы вдребезги разнесли весь этот уникальный и невероятно сложный, но и очень уязвимый объект? Такие вот недоумки? Как Олег и ему подобные…
— Тебе приходилось уничтожать и своих тоже?
— Нет! И почему тоже?
— Сам же говорил о войне в горах… — испугалась она, но коли уж развернулся разговор в такую сторону, деваться было некуда.
— Прежде, до меня, такое было. При мне — нет!
— Поэтому Олег такой сумрачный…
— Он в умственном смысле сумрачный, а возможно, и всегда таким был. Сюда других не ссылают. Другие мои парни, кто на добровольной основе, в меньшинстве.
— А тебя… тоже сослали?
— Нет! Я был отправлен в краткосрочную командировку. Я остался тут добровольно.
— Из-за Гелии?
— Из-за дочери.
Она завздыхала, завозилась, сделала вид, что хочет спать и повернулась к нему спиной.
— И ещё… из-за тебя тоже.
Она повернулась и обхватила его, уткнулась носом в шею возле, — опять колючего! — подбородка.
— Ты дар Богов Паралеи, — сказал он. — А дарами Богов пренебрегать нельзя.
— Но ведь… — она поёжилась от внезапной волны холода, непонятно откуда возникшей, и натянула на себя плед, перетащив его на себя почти весь. Завернулась как гусеница в лист, в то время как он, распластавшись, явно изнывал от ночной духоты.
— Чёрный Владыка хотел взять меня себе, но мама не отдала меня в жрицы Матери Воды… — не надо было об этом и упоминать, но тут уж… женщины очень часто страдают спонтанной расторможенностью речевых центров коры головного мозга, как, наверное, сказал бы доктор Франк.
— Выходит, он вынужден был смириться перед волей более мощных своих коллег, — пошутил он.
— Ты думаешь, он смирился?
— Конечно. Ты же не стала жрицей. Но ведь я и в этом случае, окажись ты жрицей, вырвал бы тебя из его власти. Нашёл бы и утащил.
— И не стал бы ревновать меня к Чёрному Владыке? Ведь к Тон-Ату ревнуешь до сих пор…
— Ревную? Нет. Злился отчасти. Он же был и есть ветшак.
— О-о! Как же ты горд своей силой, своей несокрушимой потенцией.
— Да уж есть чем гордиться. К тому же этот твой владыка недр есть фикция коллективного сознания. Его же нет, коли жрицы были девственницами.
— Он овладевал их душой.
— Это тоже всё игры сознания. Твою бабку лишил невинности не чёрный хозяин недр, а твой дед-жрец своим вполне реальным и эрегированным удом.
— Как грубо! — возмутилась она.
Нэя: — Когда я грущу, я вспоминаю свою старшую мамушку. Я виновата перед ней.
Венд: — Можешь вспоминать вслух. Выскажись и тебе полегчает.
Нэя: — Я не любила её. И Нэиль, хотя и любил, тоже никогда не слушался её. Обижал, да и я иногда обзывала её. А ведь она заменила нам маму, хотя ей досталась нелёгкая Судьба. Иногда она откровенничала со мной. Мой дедушка Ниадор… как бы это обозначить? Был наделён очень сильным каждодневным, и еженощным тоже, устремлением к тому, что ты обзываешь «насыщенным сексом».
Венд: — Сатириаз называется, если по сугубо медицинской земной терминологии.
Нэя: — Бабушка настолько уставала от него, что умышленно подбирала ему «особых дев», нанимая их под видом домашних служанок. А уж те своими ухищрениями неизбежно утягивали его в «пучину насыщенного секса». Он страдал от чувства вины перед бабушкой и никогда не скупился на подарки. Она же была просто счастлива. Но чтобы он не привязался ни к одной из них, она их часто меняла. Иные из особых дев и сами убегали от него, настолько он их утомлял. Я же думаю, что она просто не любила его. Как и все жрицы, она не была способна любить мужчин. И даже пребывая в ожидании посмертного путешествия в Надмирные селения, дедушка требовал, чтобы бабушка ложилась к нему и удовлетворяла все его сексуальные фантазии. Он и тогда не иссякал в своих желаниях и не терял упругую форму для полового акта.
Он засмеялся, несмотря на серьёзность её повествования, на печальные вздохи. Но ведь она сама выбрала такую вот странную тему для беседы, а он внезапно проникся любопытством к тайнам оригинальной парочки троллей, давно уже ушедших в свои Надмирные селения.
— Я отметил, что тут много таких вот гигантов секса. Женщинам Паралеи повезло. Видимо, это связано с тем, что здешние мужчины никогда в своём историческом прошлом не предавались извращениям и сохранили в преемственности поколений здоровую половую силу. Да я и сам стал здесь куда как более активным, чем на Земле.
— А говорил, что жил как монах, — заметила она ревниво.
Венд: — Ну, да… но ведь не теперь же!
Нэя: — Только нас, детей, дедушка не любил.
Венд: — Когда ему было вас лелеять, если он неустанно трахал особых дев, как и прежде совращал девственных жриц Мамаши Воды, прикрываясь маской Чёрного Владыки. Утратив власть над общиной, он, видимо, страшно скучал по своим забавам.
