— О его дочери? Нет. — Нэя отвела глаза в сторону. Она слушала его не без женской зависти к неизвестной ей девушке. Вот ведь, кому-то и юность, и красота, и любовь такого чудесного Антона, чьей любви ей добиться так и не удалось. Хорошо, хоть кому-то будет счастье.
— Антон, я сошью ей чудесное платье. Ты приведёшь её ко мне. Знаю я, как они там ходят в провинции.
— Ты не могла бы сшить ей платьице для дома? — попросил он, — но такое, чтобы её можно было сквозь него видеть. Только для меня. Не для посторонних. Понимаешь?
— Ну да, — ответила Нэя заинтересованно, — чего ж и не понять. Я сошью сегодня же ночью. Я всё равно плохо сплю. Ты увидишь, как будет красиво. А ты пришлёшь её ко мне, и мы подберём ей всё для жизни тут. Как я рада за тебя, Антон, — повторила она. Мальчик-вдовец наконец-то обрел свою мечту. А что будет теперь делать она? И если Рудольф опять разозлится? Он и так считает её ломакой. И Нэя была рада тому, что ночью будет шить, а это исключало возможность того, что Рудольф посмеет прийти. То, что он не оставит её в покое, не вызывало в ней и сомнения. Она до сих пор ощущала на себе его полубезумный взгляд. Она готова была поклясться, что он воспылал к ней прежней страстью, как в той далёкой молодости. Хотя почему и далёкой? Если эта молодость никуда от неё и не ушла, до сих пор пребывая в ней, как день вчерашний и вполне осязаемый. Да и Рудольф не изменился ничуть. И тогда бросался на неё, перемежая безумные вспышки нежнейшими ласками. И она вздрогнула, вспоминая шипящего серебряного скорпиона с хищными зелёными глазами. Если бы не люди, то Рудольф вполне мог бы утащить её в заросли. Когда-то его безумное к себе влечение она не могла изгладить из своего сердца. Но сейчас ей действительно не хотелось никакой страсти. Хотелось тишины, уже утраченной, хотелось всё осмыслить, всё разложить по полочкам, прибраться в потрясённой душе, а сил не было, хотя желание это сделать было. Хотелось покоя хоть на время. Потому что от его страстей ей уже нечем было дышать. Он и так всё раскалил вокруг неё. Нэя начинала понимать Гелию, когда та жаловалась, что ей трудно дышать рядом с ним. Будто он создавал вокруг себя безвоздушное пространство. Сейчас Нэя ощутила правоту слов Гелии почти физически. Странный, влекущий и двойственный человек не умел любить, не мучая. Но почему так было? Ведь сама Нэя не хотела никаких мук. Она хотела только одного, чтобы он повинился, не так как он сделал только что, а став покорным и виноватым. Чтобы выслушал все её гневные и справедливые упрёки, даже ругань, даже, если бы она захотела, позволил себя ударить по щеке, снёс бы и это. Только она не ударила бы никогда. И ругаться она не любила, да и не умела. На самом-то деле она хотела только одного. Чтобы он, наконец-то, привёл её к себе, в своё собственное жильё.
Он, наконец-то, привёл её к себе, в своё собственное жильё. Войдя, Икринка с любопытством оглядела всё вокруг, а сам Антон замирал от потрясающего счастья. Холл с прозрачной стеной вместо окна, выходящей в лесопарк. Внизу, вдалеке было видно озеро, лежащее как зеркало в раме — в обрамлении лиловых древовидных кустарников. Их цветы имели аромат сладких яблок. Отсюда нельзя было уловить их пряное благоухание, но он обещал ей, что совсем скоро они пойдут туда гулять. На разноцветных площадках играли дети сотрудников, живущих в ЦЭССЭИ. Здесь же была Академия с общежитием для студентов. Для этой цели по всей стране отбирались умные молодые люди, это было новшеством для Паралеи, где высшее образование было платным, недоступным для бедняков. Хотя среднее образование было всеобщим. Средним оно было, понятно, соотносительно с уровнем большинства жителей страны. Антон продолжал не только жить в недрах «ЗОНТа», самого закрытого и засекреченного объекта в ЦЭССЭИ, но и временами работать в лабораториях среди землян. Верхний, в смысле наземный, научный десант именовался корпусом сбора и анализа иноземной флоры и прочей микрожизни — «КСАИНФ». Тех, из кого он состоял, звали с определённой насмешливостью «ксанфиками», а прочих, кто жили внизу в военном корпусе скрытого города, призраками, намекая, что они вылезают с того света в этот.
