– Ты определённо делаешь успехи в чтении, – похвалил Дилана Раймунд.
Старик стоял над кипящим котлом, держа сушёных паучков в одной руке и листики гелиотропа в другой, в готовности вот-вот закинуть их в воду. Он всё равно продолжал внимательно слушать юношу, изредка поправляя его, если тот читал слова неправильно.
– Спасибо, – ответил Дилан. Он держал в руках «Историю маготворцев: от их возникновения и до Времён Великого Восстания. Часть 1», написанную неким Фредериком Мудрым. – Я понимаю, что мне необязательно учиться чтению или искусству счёта, например, потому что я не благородных кровей, но мне это очень интересно. Честно.
Идея научить Дилана читать давно пришла в голову Раймунду. Поначалу Абнар противился этому, но потом согласился и иногда даже сам помогал сыну в чтении. Вдвоём они учили его сначала буквам, что давалось тому с трудом: мальчик никак не мог запомнить, как выглядит тот или иной символ и какой звук он обозначает.
Раймунд решил, что если к каждой букве приводить примеры соответствующих ей животных или растений, их будет легче запоминать. Так и вышло.
Затем маленькому Дилану показали, как буквы складываются в слоги, слоги – в слова, а слова – в предложения. Мальчик быстро учился, и уже через пару недель он легко читал по слогам.
После успехов в чтении его начали учить считать. И всё по той же схеме. Первым делом надо было запомнить названия цифр, хотя бы первых десяти, дальше перешли непосредственно к счёту.
Абнар заносил домой десяток камешков, раскладывал их на столе. А Дилан усердно старался запоминать, что если к одному камешку положить другой, их станет два, положить ещё один – три, и так далее.
Наибольшие проблемы пришлось испытать в попытках научить мальчика писать. Раймунд с лёгкостью готовил чернила, а Абнару не составляло труда заточить перья для письма, только толку от этого было мало.
Дилан старался как мог. Он долго-долго выводил буквы на пергаменте. Только получались у него всё время какие-то непонятные зазубрины. Когда он пытался соединить эти зазубрины вместе, становилось и того хуже. В конце концов Абнар с Раймундом эту затею оставили, решив, что мальчик и так уже многому научился.
Тем не менее Дилан втайне от них учился писать. Если отца не было дома, а к Раймунду ему идти не хотелось, он садился на скамейку, клал пергамент на стол, рядом ставил чернила, брал в правую руку перо и начинал упорно заниматься. Через несколько самостоятельных уроков соединённые зазубрины стали превращаться в волны, а волны в итоге становились красивыми словами. Пусть с ошибками, зато красивыми.
– Кто такой Фредерик Мудрый? – поинтересовался Дилан.
– Как будто бы обычный человек, – сказал Раймунд, забрасывая в котёл листья и паучков. Он взял большую деревянную ложку в левую руку и, медленно перемешивая варево, продолжил. – Не могу сказать точно, кем был этот Фредерик. Он много путешествовал, изведывал мир. Уже в глубокой старости начал записывать всё, что когда-либо видел в жизни. А видел он многое. Знал ли он лично маготворцев? Сложно сказать. Вполне возможно, что и знал. Человек, подробно описывавший Времена Великого Восстания, явно должен был быть свидетелем тех событий, не говоря уже о личном знакомстве с кем-нибудь из маготворцев. Потому что, если верить книге, тогда-то маготворцы и перестали существовать.
– Что с ними могло случиться? Они ведь владели магией. Неужели и она бессильна против смерти? – Дилан удивился и возмутился от того, что такие великие создания, как маготворцы, навсегда исчезли из этого мира. А Раймунд тем временем выливал в котёл красную жидкость из крупного пузырька. Что-то хлопнуло, и над котлом образовался фиолетовый дым. По хижине распространился яблочный аромат.
