– А, ты об этом. Как видишь, не одному тебе известны секретные ходы из города, – засмеялся Олден. – Под одной из сторожевых башен есть подземный проход. Когда я вылезал из него, то случайно задел рукой торчащий камень.
– Так сильно торопился меня убить, что не заметил его?
– Да не собирался я тебя убивать, – недовольно сказал Олден. – Вообще случайно на тебя наткнулся. Потом увидел, как ты собираешься выстрелить в лань. И не смог удержаться, чтобы не испортить всё.
– Не удивлён, – сказал Дилан, улыбаясь.
– На самом деле, я часто вижу тебя, когда гуляю за городом.
– Неужели на Острове Особ плохо гуляется? Или там стало настолько тесно, что капле дождя даже негде упасть?
– Очень смешно, – сказал Олден, закатив глаза. – Посмотрел бы я на тебя, если бы ты там жил.
– Лучше уж в темнице, – усмехнулся Дилан. Ему между тем стало казаться, что Олден теперь не так уж его и раздражает.
– Мне нравится Кормеум снаружи. Красоту здешних лесов и реки не передать словами, – сказал Олден с восхищением и, нахмурившись, продолжил. – Мама часто гуляла здесь, хотя отец ей запрещал. Она никогда его не слушала. А потом пропала. Просто взяла и исчезла. Её искали несколько дней. Сначала в городе, затем снаружи.
Изорванное и залитое кровью платье нашли где-то в лесу. Из-за этого я поначалу боялся выходить из города. Я боялся всего, что находится снаружи. Теперь я понимаю свою маму. Понимаю, почему она нарушала запреты. В тот год ведь и твоя мама умерла, верно?
– Да, – с грустью сказал Дилан, опустив глаза. – Она долго болела и не вставала с постели. Отец не пускал меня к ней. Говорил, что могу заразиться. Я постоянно сидел перед дверью и ждал, что та откроется, а она выйдет оттуда здоровая, возьмёт меня на руки, поцелует и скажет, как она меня сильно любит и как скучала по мне всё это время. А дверь всё не открывалась и не открывалась. Я даже не сразу понял, что её больше нет, – посмотрев в большие янтарные глаза внимательного слушателя, юноша продолжил. – Так и сидел перед дверью, пока однажды отец не привёл меня к маминой могиле.
Они вышли на поляну между ивняком и дубравой. Стали слышны едва различимые звуки. Дилан заметил, что в силки, бывшие пустыми вчера, сегодня кто-то попался. Подбежав к ним, и без того наполненный радостью Дилан пришёл в полный восторг, когда осознал, что поймал целых две крупных куропатки.
– Хоть здесь мне повезло.
Громко чиркающие птицы пытались освободиться. Сначала юноша достал птицу из одной ловушки и свернул ей шею. Олден с отвращением отвернулся. Потом Дилан взял птицу из другой ловушки и сделал то же самое. Этого, конечно, мало, но отец убил бы его, если бы он в такой день пришёл ни с чем.
Увидев перекошенное лицо своего спутника, Дилан поинтересовался:
– Неужели ты никогда не охотился и не убивал животных?
– Нет.
– Хмм, ладно, – смысла спрашивать что-то ещё Дилан больше не видел.
Обычно вся еда, которая попадала на стол горожанам с Острова Особ, Рыцарского Пристанища или Синей стрелы, добывалась обычными жителями, а животные, как правило, доставлялись уже убитыми.
– На вот, держи, – Дилан сунул Олдену мёртвую птицу. На секунду ему показалось, что того сейчас стошнит. Вторую куропатку Дилан сунул себе под мышку.
Только они собирались двинуться в город, как вдруг Олден заметил два красных пятна впереди. Он ахнул и замер в страхе.
В шагах семидесяти от них из леса выбежала огромная чёрная собака. Она не выглядела свирепо, но вызывала ужас. Её глаза были добрыми, но кровавыми. Она не нападала на людей, но была предвестником их смерти.
Грим сел на землю, перегораживая путникам тропинку. Его полные скорби глаза пристально смотрели на Дилана. А потом случилось самое ужасное. Он завыл. Сердце Дилана отяжелело. Ему хотелось убежать, однако он не мог. Его охватило чувство неизбежности, осязаемого ужаса, что уже надвигается и скоро настигнет своей цели.
Существо перестало выть, встало на лапы и убежало. Олден с Диланом были в растерянности. Собравшись с мыслями, Олден тихо спросил:
– Может, пойдём отсюда?
Придя в себя, Дилан кивнул, и они молча двинулись дальше. Выйдя из дубравы и увидев впереди реку, Дилан нарушил затянувшуюся тишину:
– Тебе стоит обратиться к Раймунду за помощью, он твою руку мигом вылечит.
– Ты спятил? – с явным возмущением и с тенью лёгкого испуга сказал Олден. – К этому безумному старику?
– Он не превратит тебя в червяка, если скажешь, что это я тебя отправил к нему. Твои раны могут воспалиться, а он лучше всех разбирается в целительстве. Впрочем, делай как знаешь. Дальше тебе идти опасно. Пойдёшь вдоль реки. Когда стена покажется близко, свернёшь в кустарники. Пройдя их, окажешься в высокой траве. Там вытоптана небольшая тропа. Когда она закончится, упрёшься в стену. Внимательно посмотришь на неё… Да, думаю, что ты сам всё прекрасно поймёшь. Доску только не забудь спрятать.
– Хорошо. Думаю, ещё увидимся, – Олден сунул Дилану куропатку в правую руку. Зажимая вторую птицу рукой, Дилан аккуратно взял её за лапы и сказал:
– Куда мы денемся.
Они обменялись улыбкой и разошлись.
