Конри в досаде клацнул зубами. Ну не ожидал он, что дочь Сэйварда останется чиста и невинна после пятнадцати-то лет в армии! Хотя… зачем лукавить? Именно этого и можно было ожидать от дочери Сэйварда. Такая порода. Честные простаки. Рвутся в бой и погибают первыми. Впрочем, с двуличным змеем Нимрэйдом она, по всей видимости, как-то договорилась. Конри подозревал, как именно, и будь у него выбор, он, конечно же, не стал бы подвергать преданность девчонки такому… хм… испытанию, но… Но, проклятие, даже дочка Сэйварда не стоит того, чтоб ради нее посылать к берегам Синтафа эскадру линейных кораблей! Так что, либо Нимрэйд и впрямь лоялен, либо – еще не наигрался. Внедренный на капер агент пока молчит. И прояснится все не раньше, чем эрна Кэдвен вновь ступит на палубу «Ускользающего», волоча за шкирку свою добычу. А в море уже будет ждать ненавязчивый эскорт, который не позволит «Ускользающему»… хм… ускользнуть.
Покамест же можно лишь пожелать Грэйн удачи и… Рэналд эрн-Конри ощутил вдруг странную потребность совершить в память Сэйварда ритуальное возжигание. Отправиться в порт, выбрать шхуну побыстроходней и найти среди шхер залива Мэрддин ту самую, где завалили когда-то камнями труп предателя и труса, «чтоб не упокоился он ни в огне, ни в море, ни в земле».
Облегчить душу, а? Он ядовито усмехнулся этим нелепым мыслям. Какая вина, какое искупление? Есть в этом что-то лицемерное, право – изображать раскаяние после стольких лет, прекрасно сознавая, что и теперь поступил бы так же.
В том-то и дело, что именно так же он и поступил. Пожертвовал другом, а теперь – жертвует дочерью друга. И никакие возжигания этого не изменят и не искупят. Грэйн эрн-Кэдвен либо выплывет, либо утонет. И да поможет ей Локка.
«Меблированные комнаты со столом госпожи Силдж. Оплата вперед. Медная улица, 9».
Медная улица, 9… Медная улица, 9. Грэйн свернула номер «Зеркала Саннивы» и, беззвучно шевеля губами, повторила адрес еще несколько раз, запоминая. Объявление оказалось напечатано там, где было условлено. Значит, ее уже ждут. Понять бы еще теперь, где же искать эту самую Медную улицу! Столица Синтафа для Грэйн была подобна взбесившемуся муравейнику. Не то чтобы ролфи вдруг оробела, подавленная величием столичного города, – в конце концов, Эйнсли тоже город немаленький, а ведь именно на его улицах Грэйн провела изрядно времени в детстве. Просто сравнивать Санниву и Эйнсли бессмысленно, слишком уж они разные, а потому ролфийский опыт тут не поможет.
Казалось, что обитателям сердца Империи насыпали под хвосты перцу – всем сразу. Или, возможно, город просто подпалили с нескольких сторон, и теперь его жители торопятся тушить пожары. Суматошная беготня, крики разносчиков, возгласы извозчиков, всепроникающий запах угля и навоза – и все это мельтешение и бурление плещется в лабиринте улиц, безо всякого плана и порядка застроенных разномастными зданиями. Все эпохи и народы смешались в котле Саннивы, и варево получилось, на взгляд привычной к строгим порядкам Ролэнси Грэйн, абсолютно несъедобным. Этот город непригоден для жизни. И если бы победоносные войска Ролэнси, водрузив знамя Бегущего Волка над Виннстанской цитаделью, поинтересовались вдруг мнением Грэйн, она однозначно посоветовала бы сровнять Санниву с землей, а место, где она стояла, распахать и засеять… солью. Эрна Кэдвен успела возненавидеть Санниву заочно, поневоле слушая многочасовые охи и ахи попутчиков о красоте и перспективах столицы. При личном же знакомстве гнездо диллайн показалось ей еще гаже. Когти Локки! Грэйн сморщила нос, оскорбленный запахами Саннивы. В Эйнсли тоже жгут уголь и торф, а на мостовую ролфийской столицы также гадят лошади, однако в Эйнсли есть еще и море, пусть холодное и северное, но море. И ледяные ветра, налетающие с залива Мэрддин, в бешеной пляске проносятся прямыми, словно клинки, широкими улицами, разгоняя дым и туман. Здесь же над крышами дрожит мутное марево, а сама земля словно бы курится струйками летучего яда… Только когда у Грэйн разболелась голова, будто сдавленная пыточным обручем, ролфи поняла, что еще, помимо запахов и звуков, ее раздражает. Диллайнский бог, а точнее сказать – его повсюду понатыканные храмы и алтари. Подумать только, эти птичьи полукровки и впрямь так набожны и одержимы, как о них говорят! В Санниве, оказывается, и пары шагов не пройдешь, чтоб не наткнуться на очередное святилище.
Ненавистный город! Выжечь, выжечь, чтоб и памяти не осталось от этого разворошенного курятника!
Коляску ей удалось взять далеко не сразу – Грэйн чуть не охрипла, выкликая извозчика и огрызаясь на проклятия натыкавшихся на ее сундук прохожих. Забравшись наконец-то в экипаж и гавкнув кучеру адрес, ролфи прикрыла глаза и размеренно задышала, пытаясь усмирить взметнувшееся вдруг бешенство. Ненавистный город. Пусть Локка будет милостива и ее посвященной удастся нынче же осуществить задуманное и оставить Санниву навсегда.
