Дары ненависти полностью

Совы летают бесшумно, и так же ходят чистокровные диллайн, словно бы не касаясь земли даже краешком подола. А та, что появилась вдруг в кабинете и заговорила с Грэйн, не утруждая себя приветствием, несомненно, была настоящей диллайн. И пусть сквозь густую вуаль эрна Кэдвен различала лишь контуры ее лица да золотые отблески птичьих глаз, ошибиться было немыслимо. Ролфи и в самом деле чуяла чистую, не оскверненную примесями Первую Кровь в этой женщине. Если вуаль была средством маскировки от ролфийских глаз, то уловка не сработала. Воистину, «Леди-Сова». По-другому и не скажешь. Высокая, пожалуй, даже выше Грэйн, скорее худощавая, чем стройная, одета она была в стиле «запредельно дорогая благородная простота». Прапорщик эрн-Кэдвен повидала достаточно, чтобы понимать теперь разницу между потугами нувориша и истинным аристократизмом. Позже она и сама не могла вспомнить, что именно ее взбесило, но тогда…

– Сударыня, – Грэйн коротко кивнула, ограничившись весьма нейтральным приветствием. В конце концов, диллайн, даже если она глядит императрицей, еще не совершила ничего, чтоб заслужить от ролфи обращение «миледи». Всего лишь исполнительница воли Священного Князя, а принадлежность ее к народу извечных врагов только добавляет ситуации пикантности. Так что особенного благоговения эрна Кэдвен демонстрировать не собиралась, а короткий ее ответ подразумевал очевидное – не задавайся. Ведь совершенно необязательно произносить это вслух, чтоб собеседница все поняла. И Грэйн присягнуть была готова, что намек был расшифрован верно. Но вот реакция на него… Ролфи ожидала чего угодно: возмущения, гнева даже, негодования или презрения… все-таки высокородная Первая не должна же молча проглотить почти неприкрытое оскорбление от какой-то ролфийской девицы! «Леди-Сова» не отреагировала никак. Ни в позе ее, ни в голосе не промелькнуло и тени эмоций.

– Мне доводилось слышать о ролфийских женщинах-солдатах, – безмятежно молвила диллайн. – Вы – одна из них?

– Точно так, сударыня, – Грэйн снова кивнула, не находя смысла в отрицании очевидного.

– Любопытно.

«Лжешь, – подумала ролфи. – Не любопытно тебе ничуть».

– И как же мне обращаться к вам? Называть ли вас офицером? Мне неизвестно, в каком вы чине, впрочем.

– Полагаю, – девушка поджала губы, – нам нет необходимости уточнять эти детали. Вы знаете, кому я имею честь служить, и чин мой не имеет значения. Я же не стремлюсь выяснить, кто вы, сударыня. Некоторые подробности могут быть излишними, согласитесь. Ведь вы не собираетесь показать мне ваше лицо, не так ли?

– Отчего же. – «Леди-Сова» небрежно повела плечом и откинула вуаль. – Извольте.

– Нет, зачем же… – запротестовала Грэйн и прикусила язык, на миг парализованная желтым совиным взглядом.

«Проклятье, – подумалось ей. – Проклятье. Именно так они смогли нас тогда одолеть».

И еще одна мысль, такая же непонятная и неуместная, как и первая:

«Я – покойница».

Когти Локки, как, как, во имя серебряной крови Морайг и Белой Своры Оддэйна, лорд Конри умудрился завербовать эту?! Ни один ролфи не счел бы ее красивой – слишком разные представления о красоте у детей Локки и детей Морайг, но резкие и в то же время сдержанные черты лица синтафской аристократки возвещали миру даже не о породе. Строжайший отбор, долгие века кропотливой селекции – чтоб в итоге на свет появилась эта Леди, столь же неуместная в непритязательной кадфэре, как сама Грэйн была бы неуместна в шурианском горном селении. Диллайн прикрывала лицо не от ролфи, а от собственных соотечественников… от своих подданных.

«Если она не в родстве с Атэлмаром, я съем свои перчатки».

Но и не только с императором Синтафа состояла в родстве эта Первая. Было в ней еще нечто знакомое, нечто почти неуловимое, вдруг напомнившее Грэйн Священного Князя, как бы нелепо это ни звучало. С другой стороны – почему же нелепо? Разве Вилдайр Эмрис и сам не осквернен диллайнской кровью? И пусть по духу он истинный сын Морайг, но все же, все же…

– Миледи, – буркнула ролфи, – вам не следовало этого делать.

Совершенно точно – не следовало. Во всяком случае, если диллайн желает сохранить свою личность в тайне. Есть еще один способ уберечь секрет, впрочем…

«Кровь Локки!»

По хребту Грэйн волной прокатились отвратительные мурашки, ее бросило в пот. Лишь Локка ведает, как прапорщику эрн-Кэдвен удалось сохранить невозмутимость, когда она поняла:

«Я уже мертва. Именно поэтому она от меня не таится. Мертвецы ведь не болтают».

Немигающий золотой взгляд отражал лишь безмятежное, какое-то отстраненно-завороженное любопытство. О нет, Грэйн не почувствовала себя жертвой под этим неподвижным взором. Ни жертвой, ни добычей… Чучелом. Давним охотничьим трофеем, волчьей шкурой, набитой опилками еще в незапамятные времена, с пуговицами вместо глаз. Даже не падаль. Просто пыльная, траченная молью шкура.