Даша не слышала, что ответил дед, ей было всё равно, потому что уже заметила чемодан. Она схватила его за ручку, и в очередной раз удивляясь его тяжести, покатила к хозяйке. Ей очень повезло, кузнец был занят долгожданным заказчиком и даже не заметил как девушка, кряхтя от усилий, тянула тяжеленный чемодан по ступенькам крыльца, как тащила его по огороду, подминая и ломая картофельные кусты, как вернувшись, заметала следы импровизированным веником из полыни. Переместившись с территории врага на дружественную землю, девушка осмотрела калитку и громко позвала свою подопечную:
– Тань, иди быстро сюда, и захвати молоток и самые большие гвозди.
Таня, выйдя на крыльцо, только и спросила:
– Даш, ты чего? Какие гвозди? У меня сроду гвоздей не было.
– Иди в сарай и возьми на полке справа. Я вчера положила, – ответила Даша, тяжело дыша.
– Давай я помогу с чемоданом, – Таня шагнула навстречу девушке.
– Нет, я сказала, иди за гвоздями и молотком, будем калитку забивать. Нечего этому жлобу на твоём дворе гулять, ещё опять что-нибудь стырит, и ты не смей ему больше помогать, поняла? – заявила Даша не терпящим возражения тоном, – нечего ему картошку окучивать, пусть сам работает. Всё равно жрать будет её сам, с тобой не поделится.
Таня послушно пошла в сарай, а Даша, еле затащив чемодан на крыльцо, плюхнулась от усталости на ступеньки и, прислонившись к стене, закрыла глаза. Наверное, она задремала, потому что, когда глаза открылись, Таня сидела рядом с ней на ступеньке и внимательно смотрела на неё.
– Даш, тебе плохо? – шепотом спросила девушка.
– Нет, блин, мне хорошо. Потому что я прямо с утра стырила огромный чемодан у самого вредного деда в деревне, попинала и покоцала его картофельные кусты и унесла со двора целый тапок земли.
– Чего унесла? – не поняла Таня.
– Земли. Самой обыкновенной земли, которой ты окучивала его картошку, – Даша, сняв туфлю, начала вытряхивать из неё землю.
Таня звонко, как маленький ребёнок, расхохоталась, Даша, продержавшись всего несколько секунд, тоже прыснула от смеха.
Девушки устроили торжественное закрытие общения с противным дедом, забив намертво калитку между огородами, и отправились в дом доделывать начатую Таней работу. Даша взяла на себя все косяки и двери, а Таня докрашивала окна. Девушки хихикали и представляли, как вытянется лицо деда Матвея, когда он тыркнется в калитку и не сможет её открыть.
– Тань, ты не знаешь, где дед Матвей может корм для курей держать? – вспомнила Даша поручение домового, – он где-то заныкал два наших мешка, мне их нужно как-то изъять, птицу кормить же чем-то нужно.
– У него во дворе точно его нет, – немного подумав, ответила девушка, – знаю, что он ходил к бабе Нине с пустыми руками, а вот оттуда уже с яйцом возвращался.
– И много приносил?
– Ну, за вот эти дни, что я у него жила, десятка два. Это точно.
– Вот гад, – разозлилась Даша, – приедет бабушка я ей всё расскажу, как эти два афериста меня голодом морили. Присмотрят они за курами, ага, как же… Вот и правильно, что мы ему калитку забили. Пусть теперь к своей подружке по дороге шагает. И вообще… Дождутся они у меня, создам тут бандформирование из молодёжи и научу их Родину любить.
– Почему именно Родину? – удивилась Таня.
– А, не знаю. Так бабушка всегда говорит.
– Слушай, – Таня, вдруг замерла, – я же забыла тебе сказать. Помнишь, ты мне говорила, чтобы я вечером не ходила по улице, из-за какого-то мужика? Я вчера видела, как к вашей калитке подошел мужик, какой-то странный. Лицо и руки белые, как у покойника, черная одежда, в общем, жуть жуткая. Он постоял немного, посмотрел в одну точку и ушел.
– И всё, больше ничего не делал?
– Нет, представляешь? У меня аж мурашки по спине побежали. Даш, ты не знаешь, кто это?
– В том-то и беда, что не знаю. Да мне всё равно кто он, мне бы понять, чего он хочет. Ты, Тань, всё-таки не ходи по улице, когда темно. Мало ли. Слушай, а как ты собралась в такой вонище-то спать, – Даша решила отвлечь Таню от неприятного разговора, – окна же сейчас открывать нельзя, обои ещё не высохли.
– А на улице, под навесом. Я же там сразу порядок навела. Там топчан стоял нормальный. Я его почистила, так что с ночёвкой вообще нет проблем.
– И как ты все успеваешь? – не скрывая восхищения, спросила Даша, – как у тебя всё так ловко получается? Я вроде тоже не уродина безрукая, но у меня всё наперекосяк. И тут не сделано, и там не доделано, а у тебя прям всё по полочкам.
– Не знаю, – Таня пожала плечами, – просто получается и всё. Мне, когда я в детдоме жила, по ночам снилась наша деревня. Ты не поверишь, я там во сне картошку окучивала, дрова рубила, как будто это для меня было самое важное, и я боялась это забыть. И так мне было хорошо и спокойно в этих снах, а утром открывала глаза и понимала, что я опять в аду.
– Тяжело было в детдоме?
– Очень. Я же была домашней девочкой, меня все любили. Ты не думай, у меня мать хоть и пила, но обо мне никогда не забывала.
