Надобно сказать, что графиню Габриэлу, бесспорно, во всех отношениях можно было назвать красавицей. Пышные формы, уверенный, победоносный взгляд огромных черных глаз, непостижимая грация, удивительный серебристый тембр голоса — все говорило о том, что эта женщина родилась под южным небом.
Подобные прелести часто бывают опасны, но всего опаснее они для неопытного юнца: это непередаваемая выразительность лица и всего облика юной женщины, в которой уже пробудилось и пылает мощное любовное пламя. Ко всему этому добавляется еще и удивительное искусство, с помощью которого красавица, охваченная любовным жаром, умеет так выбрать себе наряд и украшения, что гармония целого лишь высвечивает и усиливает прелесть каждой частности.
Поскольку в этом отношении графиня Габриэла не знала себе равных и была подобна самой богине любви, не удивительно, что ее появление поразило и без того взволнованного Евгения, как удар молнии.
Фермино представил юношу графине в качестве недавно обретенного друга, который к тому же великолепно понимает и говорит по-испански и одновременно является превосходным ботаником, по каковой причине здешний сад доставляет ему ни с чем не сравнимое удовольствие.
Евгений в ответ лишь смущенно пробормотал что-то невразумительное, в то время как графиня и Фермино обменялись многозначительными взглядами. Габриэла внимательно посмотрела на юношу, а у него в тот миг было единственное желание — пасть перед ней ниц.
Тут Габриэла передала гитару Фермино и повисла на руке Евгения, мило объясняя ему, что она тоже немного разбирается в ботанике, но охотно послушала бы его объяснения относительно того или иного редкого цветка, а посему настоятельно просит его еще раз прогуляться с нею по саду.
Дрожа от сладостной робости, Евгений бродил с графиней по дорожкам; всего свободнее он чувствовал себя, когда графиня спрашивала его о каком-нибудь редком растении и он мог пускаться в научные объяснения. Сладостное дыхание графини касалось его щеки; электрическая теплота пронизала все его тело, наполнив его таким неизъяснимым восторгом, что он не узнавал самого себя, словно стал совсем другим человеком.
Все плотнее и темнее становились завесы, которые ночь набрасывала на поля и леса. Фермино напомнил, что пришла пора посетить графа в его покоях. Евгений был вне себя от замешательства, он бурно прижал руку графини к своим губам, резко повернулся и зашагал прочь, словно подгоняемый ветром, с ощущением такого блаженства, которого прежде никогда не ведал.
Можно догадаться, что сумятица, возникшая в душе Евгения, не дала ему заснуть всю долгую ночь. Когда же за окном наконец забрезжило утро, он впал в странную дремоту, более всего похожую на дурман, некое пограничное состояние между сном и бодрствованием. И тут ему вновь привиделся в ослепительном сиянии, в невероятной прелести образ невесты, который уже однажды являлся ему в сновидении, и это вновь вызвало в нем ужасную внутреннюю борьбу, из которой тогда он вышел победителем.
«Как, — вопрошало видение сладостным голоском, — как, ты бежишь меня? Ты сомневаешься, что я твоя? Ты считаешь, что счастье любви навеки потеряно для тебя? Подними же глаза! Благоухающими розами, цветущими миртами украшен наш брачный чертог! Приди же, мой возлюбленный, мои сладостный жених, я жду тебя! Прильни к моей груди!»
Легко, словно дыхание, на лице невесты проступили черты Гретхен, но когда фигура приблизилась, простирая руки, чтобы его обнять, он увидел, что это — графиня Габриэла.
Охваченный неистовым жаром, Евгений также хотел обнять небесное видение, но на него словно напал ледяной столбняк, он не мог пошевелиться, в то время как видение все бледнело, испуганно дрожало и, казалось, испускало предсмертные вздохи.
Из груди юноши вырвался крик ужаса.
— Господин Евгений, господин Евгений! Проснитесь, вы кричите во сне, вам снится что-то страшное! — прозвучал у его уха чей-то громкий голос.
Евгений очнулся от своего сонного состояния, яркое солнце светило ему прямо в лицо. Слова, пробудившие его, произнесла служанка, она же сообщила ему, что с утра к ним уже приходил незнакомый господин и имел разговор с госпожой профессоршей, а сейчас госпожа профессорша находятся в саду. Они очень беспокоятся из-за долгого сна господина Евгения, так как предполагают, что молодой господин заболели. Кофе уже готов и накрыт в саду.
Евгений быстро оделся и спустился в сад, стараясь подавить возбуждение, вызванное зловещим сном.
Он был немало удивлен, найдя в саду профессоршу, склонившуюся над великолепным, царственным экземпляром Datura Fastuosa и вдыхавшую сладостный аромат ее пышных, воронкообразных цветов.