Дверь приоткрылась, оттуда выглянуло измученное лицо Алены.
– Я в буфете сегодня курник купила – похоже, оказался несвежий, – слабым голосом сказала она. – Не уйду никуда, мне плохо…
– Может, врача вызовем? – перепугалась я, трогая ее лоб. – Вдруг надо промывание желудка делать? Чем они там торгуют, безобразие!
– Не надо, мне уже полегче, – протянула Аленка. – Выпью чаю без молока и больше ничего. Спасибо, мам.
Стараясь не радоваться улучшению отношений с дочерью, я поставила в духовку мясную запеканку на ужин, напоила Аленку рисовым отваром и полисорбом, записала маму к платному невропатологу на завтра и наконец поехала к Жанне. Думаю, она уже дома – время приближалось к шести вечера.
– Ты уж извини, к чаю ничего, кроме пачки печенья! – с сарказмом сказала Жанна, разливая по чашкам чай.
– Ничего, – покраснела я, – ты уж прости, я злая была, не понимала, что говорю.
– Ну, надеюсь, теперь все прояснилось! – хмыкнула Жанна, плюхаясь на стул рядом со мной. – О чем поговорить хочешь? О коварной разлучнице?
– Ну, в общем… А откуда ты знаешь?
– Я была уверена, что ты захочешь услышать и мою версию. Но, в общем, ничего нового я тебе не сообщу – наш с Сережей сын родился больным, после продолжительного лечения умер в больнице, а сам Серега увлекся другой женщиной. Вот, в общем-то, и все. Да что ты с таким перевернутым лицом сидишь?!
– Меня будто предали, Жанн, – призналась я, задумчиво размешивая ложечкой чай, – ударили под дых. Я все время думаю об этой женщине – какая она, что она, где она… У него так горели глаза, когда он говорил о ней…
– Ну еще бы, – усмехнулась Жанна. – Это ж Эвелина. Я тебе так скажу, Любань, не ты первая, не ты последняя. Я же пережила! И ты переживешь! Чего делать-то собираешься?
– Ну, не знаю… Он даже выслушать меня не хочет.
– Ишь ты, какой гусь! – протянула Жанна. – Даже извиниться не хочет за то, что столько лет за твоей спиной с Эвелинкой любовь крутил?
– Чтооо?! – я не поверила своим ушам.
Жанна удивленно посмотрела на меня.
– Ты о чем? – помертвевшим голосом спросила я. – Крутил любовь за моей спиной?! Сережа? Все эти годы?
– Ну ты же сама сказала, что чувствуешь, будто тебя предали! – удивилась Жанна. – Я думала, он признался тебе! Я ему давно говорила, что нельзя… Люба, погоди, Люб, куда ты?! Стой!!!
На мою голову словно опустили мешок с цементом. Я перестала что-либо слышать, понимать, видеть – только неслась не разбирая дороги к телефону, чтобы позвонить Сереже.
Нет, это все не может быть правдой! Это ложь! Ложь!!!
Не помню совсем, как добралась до дома. В голове роем теснились мысли – одна другой ужаснее. А что, если Жанна меня просто обманула? Соврала, чтобы причинить мне боль и рассорить с мужем? Ведь может такое быть?
Конечно, может. Тогда все становится на свои места – Жанна очень хочет вернуть Серегу и поэтому извивается ужом на сковородке, делая все возможное для этого…
С другой стороны… сыграть ужас и изумление так ярко, как сделала это Жанна, когда выяснилось, что я ничего не знала? Да еще и потом попытаться отвертеться, отказаться от своих слов:
– Ты неправильно меня поняла, Любань. Я хотела сказать, что Эвелина, конечно, была его страстной любовью, но сейчас это уже в далеком прошлом, – суетливо говорила Жанна, отводя глаза.
Странно все это.
И будет большой глупостью с порога накинуться на несчастного Серегу и заорать: «Кто такая Эвелина?! Отвечай немедленно, мерзавец!»
Нет. Так делать нельзя. Ведь я женщина – создание умное, хитрое и достаточно изворотливое. Сначала я разведаю все про эту Эвелину сама. Возможно, понаблюдаю за Серегой. Просмотрю тайком его переписки. А расставить все точки над «i» и уйти, гордо вскинув голову, – это всегда успеется.
С другой стороны, куда мне уходить? К больной на всю голову маме, забрав двоих детей? Возвращаться к профессии, невзирая на двадцать лет отсутствия стажа? Делить совместно нажитое имущество, судиться, оставив прекрасного мужа какой-то вертихвостке?!
На этой мысли мне стало физически плохо. Ощущая легкую тошноту и острую боль в глазах, я добралась до дома, мечтая о чашечке крепкого кофе с молоком и конфетой – мой излюбленный метод в борьбе с головной болью. Хоть бы дома все было в порядке – никаких сил что-то делать и решать у меня нет…
Как ни странно, дома царили мир и идиллия. Повеселевшая Аленка помогала Насте прописывать узоры в тетради, Серега валялся на диване и щелкал пультом. Даже мама нашла себе занятие – пристроилась рядом с девочками с кроссвордом в руках. По квартире витал аромат запеченного сочного мяса.
– Ты где пропадаешь? Ужинать-то мы будем? – недовольно спросил Серега, отрываясь от телевизора.
– Конечно, будем, милый, – проворковала я. – Сейчас все приготовлю.
Какая любовница, глупости! Мой муж слишком ленив, чтобы поднять с дивана свою раздобревшую на моих пирогах задницу. Хотя… может, я не все о нем знаю?
