— Нас отвергло общество. Выбросило из жизни. Здесь, на обочине, мы встретились. Я всегда, с рождения, пытался стать кем-то значимым. Нормальным. В моем случае это стремление близко к понятию подвига. Мои подвиги были никому не нужны. Мне на роду было написано стать мелким мошенником, кочующим из одной тюрьмы в другую. А Верена… Верена с Виктором случайно столкнулись со мной. Их выбросило за грань. И не предупредили, что пути назад не будет. Аутичная Верена, с насмерть искореженной психикой. И я. Психопат. Нам больше ничего не оставалось. Мы прикалываемся над миром, который решил списать нас со счетов.
— Как красиво сказано, — говорит Верена.
— Для тех, кто в танке, уточняю: это сарказм, — поясняет Виктор.
— Не сарказм. Вообще ни разу, — говорит она.
— Давай покажу, что получилось. — Виктор подрывается с места и подсаживается к Верене. Он панибратски приобнимает ее, и она вздрагивает. Берет камеру Виктора себе и сгибается. Она буквально хочет исчезнуть. Раствориться в экране. Да. Мне сейчас очень хочется убить Виктора, хотя я понимаю, что он ничего плохого не хотел. Поднимаюсь и закуриваю сигарету. Первую за день. Знаете, как говорят: счастливые люди не курят. Это правда. Счастье — это абсолютная категория. Пока ты счастлив, тебе не нужно заполнять пустоту внутри себя.
Возле канатоходца я замечаю компанию подростков. Им лет по пятнадцать-шестнадцать. Старшеклассники. Все они над чем-то хохочут. Среди них я замечаю пару. Они незаметно для других держатся за руки. Девушка с гривой огненно-красных волос. На ней ультракороткая юбка, гольфы и тяжелые армейские ботинки. Парень ничем не выделяется. Просто виски выбриты, как у меня. Они очень напоминают нас с Вереной.
— Прямо Сид и Нэнси, — говорит Верена, указывая на ту же парочку.
— Кто это? — спрашиваю я.
— Да ладно! Ты никогда не слышал о Сиде и Нэнси? — чуть ли не орет Виктор. Такое ощущение, что я пнул его любимую собаку или отобрал конфету у ребенка.
— Сто раз слышал эти имена и никогда не понимал, о ком идет речь, — честно признаюсь я.
— Это про Сида Вишеса и Нэнси Спанджен, — поясняет Верена.
— Ага, теперь понятно, — говорю я.
— Это сарказм, — уточняет Виктор.
— Сид Вишес играл в модной в 1970-х группе «Секс Пистолс». У них с Нэнси был роман. Оба были наркоманами. Сид очень любил Нэнси, но в наркотическом бреду убил ее. Когда его привезли в участок, он без конца повторял: «Я убил ее. Я не могу жить без нее. Она просто упала на нож». А потом он и сам с собой покончил.
— Круто. А в чем прикол?
— Они стали символом безумно влюбленных.
— Он под наркотиками ее зарезал, и они стали символом вечной любви? И меня еще называют психопатом?
— Уверена, что все хотят увидеть то, как ты меня убиваешь, — говорит Верена.
— Да это стандартный поворот. Кармен, может, помнишь? — пожимает плечами Виктор. Я не помню никого по имени Кармен, и это буквально выводит из себя. Раздражает, когда не понимаешь кого-то. Бесит просто.
— Парень настолько любил девушку, что решил ее убить, — поясняет Верена. Она завороженно разглядывает подростков.
— И съесть, — говорю я.
— Только не съесть, — тихо говорит Верена.
— Да, в последнее время все повредились на каннибализме, это уже не модно, — кивает Виктор и умолкает на секунду. — У нее сиреневые линзы, — почему-то шепчет он, указывая на девушку из компании.
— И что это значит? — спрашивает Верена.
— Пойдем! — Виктор вскакивает и делает нам жест рукой. Мол, следуйте за мной.
Я протягиваю ей руку. Она смотрит мгновение на ладонь, но потом все-таки опирается на меня. Мы вслед за Виктором переходим через хитросплетение трамвайных путей и оказываемся на другой стороне площади. Теперь мы намного дальше от той компании подростков, но зато имеем возможность разглядеть их лица.
— Никого не напоминают? — почему-то приглушенным голосом спрашивает Виктор.
— Я же сказала, Сида и Нэнси, — говорит Верена.
— Ага. Только у Нэнси рыжие волосы и сиреневые линзы, а у Сида выбриты виски и феникс на руке.
— У меня не феникс…
— Так никого не напоминают? — повторяет вопрос Виктор.
— Черт! — говорит Верена.
— А я о чем говорю, — ухмыляется Виктор.
— Ты уже закончил с материалом для ролика? — спрашивает зачем-то Верена у Виктора.
— Издеваешься? Только начал. И я уже говорил: это не ролик, а полноценный фильм. Первую часть уже выложил. Кстати, нужно посмотреть, сколько там уже просмотров, — говорит Виктор.
