«… В одном из отделений банков Амстердама сегодня было совершено ограбление. Его организаторы — печально известные кумиры подростков Микки и Верена. Они заявились туда и попросили разрешения задействовать помещение банка для съемок видеоролика. Банк сегодня все равно был закрыт для проведения технических работ, поэтому персонал не возражал против съемок.
— Они снимали, наверное, весь день вместо обещанных пары часов. Все им помогали… — говорит администратор отделения.
Пока сотрудники банка помогали в инсценировке ограбления банка, никто не обратил внимания на технического специалиста, преспокойно списавшего со счетов клиентов три миллиона евро. Апофеозом кощунства стал тот факт, что все это сняли на видео и выгрузили в сеть еще до того, как стало известно об ограблении…»
На экране кадры из нашего видеоролика.
— Давай, — говорит Верена Ленцу.
— Может, не стоит? — морщится Ленц.
Верена цепенеет. Я вижу, что она не знает, как себя вести.
— Ты обещал. Ты должен вернуть деньги! — она громко вздыхает на середине фразы.
Я поднимаюсь и буквально нависаю над Ленцем. Тот испуганно вжимает голову в плечи.
— Тебя пристрелить? В режиме реального времени, так сказать? — спрашиваю я.
— Нет, — бросает Ленц и утыкается в монитор. Кажется, у него уже были открыты все нужные страницы, потому что он всего пару раз щелкает мышью и тут же с отвращением отталкивает от себя ноут.
— Готово, — говорит он.
«…Минуточку, — корреспондентка прижимает большой и указательный пальцы к уху и что-то сосредоточенно слушает. — Сейчас поступила новая информация. Все три миллиона евро только что вернули обратно на счет банка…» — Журналистка неуклюже прощается, пытаясь скомкать весь заготовленный текст в пару фраз. Эфирного времени ей явно не хватает.
Я смотрю на Верену. Ее рыжие волосы развеваются на ветру. Она смотрит мне в глаза, и в ее зеленых линзах я вижу радость. Этого достаточно, чтобы простить все.
— Верена? — театрально шепчет Виктор. — Не могу поверить. Ты научилась блефовать, деточка, — говорит Виктор. — Тебя можно пускать в казино.
— С каких пор для того, чтобы войти в казино, нужно украсть три миллиона евро? — ухмыляется Ленц.
— А с меньшим даже играть смысла не имеет.
Ленц отдает мне чек на 150 тысяч евро в каком-то там банке. Миллионы просмотров за считанные часы. Администрация отделения банка, которое всего в паре кварталов от нас, обещает перевести эти три миллиона на благотворительность и выражает нам свою признательность за то, что мы указали на прорехи в их системе безопасности. Да. Все мы начинаем думать чеканными фразами из выпусков новостей. Мы превращаемся в собственных персонажей.
Искра попадает в мои волосы. Слышится треск, как будто масло попало на раскаленную сковородку. Я инстинктивно прижимаю руки к голове. Куртка Микки горит, но он не видит этого. Он падает на меня, пытаясь защитить от дурацкого огня. Конец фильма.
Черная Луна: Я же говорила, что это Амстердам.
9669: Ну все. Теперь она поедет в столицу тюльпанов и проституток.
Черная Луна: И поеду.
Killer: А никто и не сомневался. Не смущает, что у Микки уже есть Верена.
Черная Луна: А может я лучше этой… аутистки.
9669: Я так понимаю, что то, что он психопат, это только плюс.
Ботаник: А я б не отказался. Маньяки, психопаты, аутисты, да хоть зоофилы, какая разница? Я бы не отказался ездить из города в город, грабить банки и зарабатывать миллионы.
9669: Бонни и Клайд плохо кончили.
Черная Луна: Если бы ты не хотел кончить, как они, ты бы не ошивался на этом форуме.
Killer: Не ожидал, что скажу это, но согласен с Луной.
Я откладываю ноутбук в сторону и замечаю, что Микки нет уже довольно давно. Ленц и Виктор где-то в другом купе. Возможно, даже в разных. Поезда в Европе — самый непопулярный вид транспорта. Мне кажется, они курсируют по своим маршрутам просто из уважения к этому виду транспорта. Неуклюжие и неповоротливые, они больше напоминают арт-объекты.
Поездка на поезде обычно раза в два дороже авиабилета в тот же пункт назначения. Ехать на поезде значительно дольше, чем на самолете. В отличие от автобусов здесь нельзя курить. Сплошные минусы. После этой выходки с ограблением нужно было срочно убраться из Голландии. Проще всего это оказалось сделать на поезде. О них, кажется, все забыли. В том числе и таможенники, которые номинально все-таки существуют в зоне действия Шенгенского договора.
— Нужен самый страшный поезд с самым непопулярным направлением, — заявляет Виктор.
— Польша подходит? — спрашивает Микки.
— Сделаю вид, что не слышала этого, — обижаюсь я.
— Познань? Вообще не знал, что есть такой город, — чешет в затылке Ленц.
— Это рядом с Гданьском, — говорю я.
— Твоим родным городом? — удивляется Микки.
Мы бежим к поезду, идущему в Познань, и успеваем в самую последнюю минуту. Виктор быстро договаривается с проводником. Триста евро решают все проблемы.
